| |
произвела на Рахманинова сильное впечатле-
ние, и спустя короткое время он предложил Г.
встретиться и пройти с ним его Третий форте-
пианный концерт - пианисту как раз предсто-
яло исполнение этого произведения. <То был
самый незабываемый момент в моей жизни, -
вспоминал Г., - мой подлинный дебют!> Вос-
хищаясь техническим мастерством соотечест-
венника, Рахманинов поначалу критически оце-
нивал его как интерпретатора, однако вскоре
изменил свое мнение и даже предпочитал горо-
вицевское исполнение Третьего концерта соб-
ственному. <Рахманинов отдал этот концерт
мне, - рассказывал впоследствии пианист. -
Он всегда говорил: Горовиц играет его лучше,
чем я. По его выражению, он сочинил концерт
для слонов, так что, наверное, я и есть один из
них!> В 1930 Г. первым из музыкантов осуще-
ствил запись Третьего концерта, заслужившую
широкое международное признание.
Вплоть до 1935 пианист основное время
проводил в поездках по Европе и Америке, да-
вая до 100 концертов за сезон, В свободные
летние месяцы он жил обычно во Франции или
Швейцарии. Из важнейших событий тех лет
следует упомянуть знакомство Г. с А.Тоскани-
ни и женитьбу в 1932 на его дочери Ванде. В
19 34 к нему ненадолго приезжал из Советско-
го Союза отец (по возвращении на родину он
был репрессирован и умер в заключении).
Напряженность гастрольного графика, из
года в год накапливавшаяся усталость стали на-
конец давать о себе знать. Искусство пианиста
подчас теряло присущие ему убедительность и
непосредственность. <Я играл некоторые вещи
так часто, что не мог их слышать даже тогда,
когда мои пальцы их исполняли>, - рассказы-
вал он позднее. Перенесенная в 1935 бпера-
ция аппендицита полностью выбила его из ко-
леи, заставив на три года прекратить концерт-
ную деятельность, В некоторых газетах даже
появились известия о его смерти. Длительная
творческая пауза имела причиной не только
физическое недомогание. <Мне надо было о
многом подумать, нельзя идти по жизни, играя
октавы>, - эти слова Г. хорошо передают внут-
ренние предпосылки его музыкального молча-".
ния. Преодолеть творческий кризис помогло
тесное общение с Рахманиновым, с которым Г.
особенно сблизился, живя по соседству в
Швейцарии. В 1940 он так говорил о периоде
своего затворничества: <По-моему, я именно
тогда начал отдыхать... и заниматься музыкой...
Как мне кажется, я творчески вырос, Во вся-
ком случае, в музыке я находил теперь то, чего
не замечал раньше>. Искусство пианиста стано-
вилось несколько иным, более серьезным и уг-
лубленным. Наряду с произведениями Шопена,
Листа и Рахманинова, издавна составлявшими
основу репертуара Г., на его концертах зазву-
чали сочинения Шумана. Так, центром его про-
грамм, сыгранных в Европе в сезоне 1938-39
была Фантазия Шумана. К исполнительским
шедеврам Г. тех лет следует отнести также его
трактовку <Картинок с выставки> Мусоргского
и Второго концерта Брамса, записанного в со-
дружестве с Тосканини.
Творческая деятельность Г. в 40-е - начале
50-х была столь же интенсивна, как и раньше,
хотя территориально она и ограничивалась рам-
ками Соединенных Штатов. По-прежнему му-
зыке он отдавал всего себя. Как сообщал сек-
ретарь пианиста Л.Бенедикт, <исполнительство
было для него болезненным и требовало огром-
ных усилий. Их хватало лишь на то, чтобы вы-
держивать переезды и играть. В течение пяти
месяцев гастролей он не делал в свободное
|
|
