меч> (СПб., 1906), <Черное по белому> (СПб.,
1908), <Лунные муравьи> (М., 1912); романов
<Чертова кукла> (М., 1911), <Роман-царевич>
(М., 1913): пьес <Маков цвет> (СПб., 1908,
совм. с Мережковским и Д.Философовым),
<Зеленое кольцо> (Пг., 1916), в которых пере-
плетаются идеи символизма, ницшеанства, ре-
лигиозной философии.

Особый интерес Г. проявила к жанру днев-
ников и мемуаров. Предназначавшиеся для
прижизненной публикации, они были вместе с
тем образцами публицистики. В 1908 вышла ее
книга очерков <Литературный дневник>. Из
дневников, которые Г. вела в течение полувека,
наибольшей известностью пользуются <Петер-
бургские дневники>, частично изданные в
19 21 в Софии и Мюнхене (<Черная книжка> и
<Серый блокнот>) ив 1929в Белграде (<Синяя
книга>), дважды переизданные с предисловием
Н.Берберовой (Нью-Йорк, 1982, 1990).

Г. не была захвачена шовинистическим эн-
тузиазмом первых лет мировой войны, В докла-
де, прочитанном в Религиозно-Философском
обществе в ноябре 1914, утверждала, что вой-
на является осквернением человечества. Со
временем Г, пришла к мысли, что только <чест-
ная революция> может по-настоящему покон-
чить с войной. Подобно другим символистам
видела в революции великое духовное потрясе-
ние, призванное очистить человека и создать
свободную Россию, надеялась, что революция
раскрепостит людей и их религиозное созна-
ние, которое подавлялось самодержавием и
церковью. Революция представлялась ей исхо-
дом <разрушительных> и <созидательных> сил,
издревле дремавших в недрах России. <Петер-
бургские дневники> писались, по признанию Г.,
<около решетки Таврического Дворца>, где за-
седала Государственная дума и один день -
5,1.1918 - Учредительное собрание (Мереж-
ковский и Г. жили напротив Таврического
дворца на Сергиевской, 83). Дневник 1917 ри-
сует картину сползания страны в бездну безу-
мия. Из окна своей квартиры они <следили за
событиями по минутам>. К ним приходили <ис-
торические личности>, особенно часто видные
руководители эсеров и кадетов. Временное
правительство воспринималось Мережковским,
Г, и их друзьями как свое и близкое, с некото-
рыми министрами они были лично связаны
(А.Керенский, Б.Савинков). Восторженно при-
няв Февральскую революцию, Г. одна из пер-
вых (как и В.Розанов, И.Бунин, А.Ремизов) уви-
дела антидемократическую и антинациональ-
ную сущность октябрьского переворота 1917,
наступление <власти тьмы>. <Главные вожа-
ки большевизма, - писала она в <Синей
книге>, - к России никакого отношения не
имеют и о ней меньше всего заботятся. Они ее
не знают, - откуда? В громадном большинстве
не русские, а русские - давние эмигранты>.

<О, какие противные, черные, страшные и
стыдные дни!> - восклицает Г. и пишет
9.11.1917 стихи о судьбе русской революции:
<Лежим, заплеваны и связаны, / По всем уг-
лам. / Плевки матросские размазаны / У нас по
лбам>. По ее мнению, переворот 25.10,1917
произвел на всю интеллигенцию, за редкими
исключениями, тягчайшее впечатление: <Рас-
стрелянная Москва покорилась большевикам.
Столицы взяты вражескими - и варварскими
- войсками. Бежать некуда. Родины нет>. Г,
порвала с А.Блоком и В.Брюсовым, сотрудни-
чавшими с новыми властями, которые были для
Г. воплощением <царства Дьявола>. Дневники с
ноября 1917 до января 1919 (<Черные тетра-
ди>) остались в России; они хранились в Отде-