или морали, или науки, перед ней нет ничего, что заслоняло бы реальность Бога. 
Поэтому весь ее динамизм сосредоточен на преображении, которое должно произойти 

в конце времен. В русской духовной жизни таится великое мессианское ожидание, и 

вот почему Пасха есть тот праздник, который особо любим русским народом. Для 
русского человека она не только воспоминание о воскресении Христа, мистически 
переживаемом вновь, она означает также ожидание космического воскресения, 
воскресения и прославления всего творения, в ней предвосхищаемого и заранее 
переживаемого. У верующего русского человека взор уже обращен к Свету Того, 
Который грядет Склонность созерцать Христа Грядущего, тесно связана с этой 
идеей. Христос принес обетование прославления и преображения, т. е. обетование 
Царства Божия. И это будет не результатом эволюции или исторического прогресса, 

а чудом, мировой катастрофой. Это ожидание, это искание грядущего Града всегда 
живо каким-то образом в глубинах русского духа. Это позволяет нам понять, 
почему 
русский народ, когда он забывает Бога, обязательно впадает в нигилизм. Он тем 
самым возвращается тогда к своим народным истокам, которые отрицают все, 
враждебны всякому духовному стремлению и укоренены в материи. Не дорожа 
ценностями цивилизации и не веря в Бога и в бессмертие души, русский человек в 
этом случае убеждает себя в том, что все позволено. Предметом его стремлений 
остается все то же спасение и преображение, новая жизнь. Но поскольку он не 
видит никакого развития в направлении к этому новому миру, он готов принять 
гибель всего существующего Он хочет, чтобы все кончилось как можно скорее, 
чтобы 
все преходящее действительно прошло, чтобы время остановилось, чтобы пришло 
начало нового мира, новой жизни. Он хочет совершить космический переворот, и 
если "преображения" при этом не получается, то жизненные ценности рушатся тем 
не 
менее. Но даже и в этом случае, под действием христианской веры, веками 
проникавшей в духовную сущность русского человека, христианские мотивы 
продолжают составлять глубинную основу его существа и его побуждения остаются 
глубоко религиозными. На этот счет было очень верно отмечено, что русский 
человек бывает с Богом или против Бога, но никогда не бывает без Бога.
   Делать из всего сказанного вывод, будто русская духовность представляет 
собою 
отрицание этого мира и занята исключительно будущей жизнью, было бы равносильно 

обвинению ее в своего рода ложном монофизитстве. И это было бы ошибкой, 
заводящей в тупик, потому что при этом упускалась бы из виду самая сущность 
русской духовности; необходимо понять, что если она устремлена к преображению и 

к "новому" миру, то это потому, что она утверждает евангелие Слова, ставшего 
плотью для того, чтобы победить смерть. Действительно, глядя на мир, в котором 
мы живем, невозможно избежать дилеммы: или нет ни Бога, ни идеи и вообще ничего,
 
что имело бы подлинное бытие, или Бог должен явить нам Свою победу, Свое 
торжество над миром. В действительности, Он явил ее тем, что умер на кресте и 
воскрес. Иначе говоря, это означает, что Он воплотился для того, чтобы призвать 

нас к участию в Своей божественной жизни, и что страдание, крест есть 
единственный путь, ведущий к победе. Обоженное человечество, преображение мира 
- 
вот конец и цель истории и единственное положительное решение загадки 
существования. Воскресение, т. е. преображение всего мироздания, есть 
завершение 
дела Божия. Поэтому есть смысл жить, есть смысл рождать детей и воспитывать для 

жизни будущие поколения. Есть также смысл умереть, потому что только то, что 
умирает, может воскреснуть. Такова и глубокая основа отношения русского 
человека 
к надвигающейся смерти. "Удивительно умирает русский мужик! - писал Тургенев - 
Состояние его перед кончиной нельзя назвать ни равнодушием, ни тупостью, он 
умирает, словно обряд совершает холодно и просто"
   Просветленное принятие креста и страдания, представляющих собою лишь 
привходящие обстоятельства смерти, входит в русскую духовность неотъемлемой 
составной частью. История русского народа - история очень тяжелая, очень 
мучительная, очень кровавая. Как писал Н. А. Некрасов
   
         Волга!  Волга! Весной многоводной
         Ты не так заливаешь поля,
         Как великою скорбью народной
         Переполнилась наша земля.
   
   Русский человек самой природой приучен к страданию. Христианство лишь 
возвысило эту привычку - или это качество - тем, что показало ему будущее 
блаженство как дивное преображение страдания. Крест неотделим от славы. Это - 
две стороны одной и той же медали. Пасхального духа не может быть без духа 
Голгофского. Даже еще больше - тот вытекает из этого. "Русский народ - один из