подведомственные церкви, как-то: просвирня, паломник, прощенник и призреваемые 
в 
церковных больницах и богадельнях - стояли вне зависимости от светского суда и 
подсудны были духовному суду. Кроме того, церковный суд ведал делами мирян: 1) 
по преступлениям против религии (ереси, языческие обряды, святотатство и т.д.; 
2) по преступлениям против семейных прав (вступление в брак в запрещенных 
степенях родства и свойства, прелюбодеяние, истязание детей родителями и т.д.); 

3) по некоторым гражданским делам (спор между супругами об имении, дела о 
наследстве). Эти основные начала церковного суда изложены в уставе, 
приписываемом Ярославу Мудрому. В некоторых же епархиях существовали церковные 
суды еще с большей компетенцией, причем увеличивался состав лиц, 
подведомственных суду церкви, и суживалась область применения гражданского суда.
 
Таков, напр., церковный устав Всеволода Мстиславича Новгородского (1137). 
Нашествие монголов, губительно отразившееся на всех сторонах общественной и 
государственной жизни России, не имело особенного влияния на развитие церковной 

ее жизни и, следовательно, на положение духовенства, так как монголы отличались 

уважением к чужой религии и некоторые из ханов не утратили своей религиозной 
терпимости, даже приняв магометанство, которое проповедует ненависть к 
христианам. Духовенство не платило дани монголам; церковные земли, люди, книги 
и 
вещи были объявлены неприкосновенными; за хулу на Православную Церковь 
полагалась смертная казнь. Хан Узбек расширил эти права духовенства, а именно: 
по всем делам, включая сюда и уголовные, церковные люди отвечали только перед 
судом митрополита. Поэтому развитие церковной жизни в монгольский период шло 
своим путем. С внешней стороны оно обнаружилось в ряде таких важных церковных 
событий, как перенесение митрополии из Киева сперва во Владимир, а затем в 
Москву, освобождение Русской Церкви от подчинения Константинопольскому 
патриарху, образование на юге отдельной киевской митрополии. С внутренней - в 
окончательной организации формы жизни духовенства. Так, в этот период в жизни 
черного духовенства наряду с общежительными монастырями слагается новый 
своеобразный тип монастырей, началом для которого послужила склонность русского 

народа к отшельничеству. Монастыри этого типа состояли из нескольких монахов 
(не 
более десяти) и привились особенно на Севере. Средства монастырей продолжали 
увеличиваться благодаря обильным пожертвованиям и жалованным княжеским грамотам,
 
предоставлявшим монастырям разные льготы. Вместе с тем монастыри по-прежнему 
были свободны от всяких повинностей в пользу государства. Количество 
монастырских угодий настолько увеличилось, что правительство начало подумывать 
об ограничении дальнейшего расширения монастырской земельной собственности. Но 
увеличение материального благосостояния монастырей вредно отразилось на 
нравственной стороне монастырской жизни. Падает дисциплина, многие монахи живут 

в частных домах. В монастырь идут, как в прибежище и избавление от 
государственных повинностей, чтобы избежать тягла и службы государству. Для 
поднятия пошатнувшегося значения монастырей в XVI в. принимается ряд мер. 
Новгородский архиеп. Макарий с 1528 вводит в монастырях своей епархии 
общежительные уставы. Стоглавый Собор запрещает монахам иметь собственное 
хозяйство и требует от них, чтобы они жили в монастырях. В жизни белого 
духовенства в продолжение монгольской эпохи сохраняется и крепнет выборное 
начало, которое дважды подтверждено как закон - на Виленском (1509) и Стоглавом 

(1551) Соборах. Однако выборное начало имело то неудобство, что влекло за собой 

много злоупотреблений. Мало того что по выбору прихожан на священнические места 

поступали лица малограмотные и незнакомые со Священным Писанием, часто 
случалось, что в священники попадали лица невысокой нравственности или не 
удовлетворяющие каноническим требованиям - двоеженцы, троеженцы, находящиеся 
под 
запрещением, и т.д. С другой стороны, выборное же начало создавало трения между 

приходом и архиереем, который часто не мог дать своего благословения на выбор 
приходом священника. Наконец, выборное же начало лишало пастыря в трудных 
случаях нужного авторитета и настойчивости, так как ставило его в зависимое 
положение от прихожан. Последние, если им чем-нибудь священник не угодил, 
отбирали у него церковные ключи и прогоняли его от себя. Благодаря такой 
системе 
определения священников на места, вне зависимости от числа приходов и данной 
потребности в священнослужителях, создавался и рос контингент безместных 
священников. Безместное духовенство вело почти бродячую жизнь и не могло быть в 

силу своей неоседлости подчинено какому-либо контролю и надзору. В Москве из 
бесприходных священников образовались "крестцовые" попы, которые стояли на 
перекрестках улиц и предлагали желающим отслужить, совершить требу. Жизнь