существует корова?" – "Потому, что слово "корова" есть в Ведах". – "Почему вы 
знаете, что есть человек?" – "Потому, что слово "человек" есть там же. Если бы 
его там не было, то не было бы и никакого человека". Вот что они говорят. 
Ужасный авторитет! Его не исследовали, как я теперь исследую; но несколько 
сильных умов приняли его, создали на нем чрезвычайно логичные теории и 
построили целую философскую систему. Тысячи самых светлых умов посвящали себя 
затем, в течение тысяч лет, разработке этой теории. Такова сила авторитета, и 
так велика опасность от него! Достоинство монистической теории в том, что она 
более, чем что-нибудь в теологии, приближается к истине, которую можно доказать.
 Идея о Безличном, о Безличном Существе в природе, и о природе эволюции этого 
Бесконечного ближе всего к тому, истину чего мы можем доказать; другие же идеи 
и понятия о Боге – частичные, незначительные и личные, – не основаны на опыте и 
разуме. Это разумное понятие о Боге имеет еще то достоинство, что доказывает 
необходимость для многих умов в известных нам частичных понятиях, служа таким 
образом единственным аргументом в их пользу. Вы можете встретить людей, 
говорящих, что личное объяснение неразумно, но утешительно, что они нуждаются в 
религии, которая утешала бы их: и мы понимаем, что она им необходима. Очень 
немногие в этой жизни в состоянии выносить яркий свет истины; гораздо меньшее 
число может вырабатывать ее. Поэтому необходимо, чтоб были утешающие религии: 
они помогают многим душам становиться со временем лучшими. Незначительные умы, 
с ограниченным, нетребовательным кругозором, никогда не осмеливаются парить 
мыслью. Их понятия и даже идеи о маленьких богах, символах и идеалах, очень 
хороши и полезны для них, но, чтобы они могли быть такими, мы должны познать 
Безличного, и только в Нем и через Него это достижимо. 
Человек, например, понимающий Безличное и верящий в него, пусть это будет Джон 
Стюарт Милль, – говорит, что Личный Бог невозможен и Его существование нельзя 
доказать. Я согласен с ним, что доказать нельзя; но понятие о Безличном есть 
самое высшее, чего может достичь человеческий разум, а сколько другого, кроме 
разных толкований Абсолютного, составляют вселенную? Она лежит перед нами, как 
книга, и каждый вносит свой собственный разум при чтении этой книги; каждый 
читает ее по-своему. В умах всех людей есть нечто сходное, и потому некоторые 
вещи общи для умов всего человечества. То, что вы и я видим этот стул, 
доказывает, что в наших умах есть нечто общее. Предположим, что сюда пришло 
другое существо с отличными от наших чувствами; оно могло бы совсем не видеть 
стула, но все существа, так же устроенные, как мы, увидят то же, что видим мы. 
Таким образом, сама вселенная абсолютна, неизменна, – она ноумен, а феномен – 
ее толкование. Вы видите, прежде всего, что феномен всегда конечен. Всякий 
феномен, который мы можем видеть, чувствовать, или мыслить, непременно конечен, 
ограничен нашим знанием: и идея о Личном Боге, как мы понимаем ее, тоже феномен.
 – Идея о причинности принадлежит к феноменальному миру, и Он, как причина 
вселенной, должен естественно быть мыслим как ограниченный, а между тем Он – 
тот же самый Безличный Бог. Сама вселенная, как мы ее видим, есть Безличный Бог,
 угадываемый в ней нашими умами. Все, что действительно существует во вселенной,
 – это Безличное Существо, формы же и понятия придаются ему нашими умами. 
Действительное в этом столе есть то Существо, а форма стола и все подобные вещи 
приданы ему сходными между собою умами людей. 
О движении, например, – которое необходимо явление феноменальное, – нельзя 
говорить, что оно всеобще. Каждая маленькая частица, каждый атом этого космоса 
постоянно изменяется и движется: но вселенная, как целое, неизменна, потому что 
движение и изменение – вещи относительные. Мы можем мыслить что-нибудь 
движущимся, только сравнивая с чем-нибудь неподвижным. Чтобы движение было 
возможно, необходимо, чтоб было два предмета, а так как вся масса вселенной – 
единица, то двигаться она не может. Относительно чего она двигалась бы? Нельзя 
говорить, что она и изменяется. Сравнительно с чем она изменилась бы? Таким 
образом, целое абсолютно не движется и не изменяется, но внутри него каждая 
частица находится постоянно в состоянии движения и изменения; каждая частица в 
одно и то же время изменяема и неизменяема, лична и безлична. Это – наше 
понятие о вселенной, движении и Боге, и это то, что разумеется под словами: "Ты 
– Тот". Олицетворенный человек забывает свое происхождение, подобно воде, 
поднимающейся из океана, забывающей откуда она произошла и думающей, что всегда 
была отдельна от него. Так и мы, как личные, разделенные существа, забываем 
свою истинную природу; и монизм учит нас, что мы должны отвергнуть эти 
разделения и прежде всего понять, что мы такое. Мы – то Бесконечное Существо, 
та самая Душа, похожи на воду, исходящую из океана, получившую в нем свое бытие 
и составляющую, в действительности, одно с океаном, потому что бесконечная 
масса существующей энергии вся принадлежит вам и мне, так как вы и я, и всякое 
существо представляем собою множество каналов и путей, чрез которые проявляется 
бесконечная действительность. Вся масса изменений, которую мы называем 
эволюцией – в действительности не что иное как душа, проявляющая эту 
бесконечную энергию, и мы не можем остановиться нигде по сю сторону 
бесконечного. Мы обладаем бесконечной силой, существованием и блаженством; и 
они не приобретаются нами, но составляют наше предвечное достояние, которое мы 
должны только проявить. 
Эта великая идея вытекает из монизма и одна из весьма трудных для понимания. Я 
знаю по личному опыту, что с самого моего детства все меня окружающие 
проповедовали слабость: с самого моего рождения говорили, что я слабое существо.
 Поэтому мне теперь очень трудно понять мою силу. Но путем анализа и 
рассуждения я пришел к заключению, что должен узнать мои силы и способности, и 
это мною сделано. Откуда получается все знание, какое есть в этом мире? – Оно в 
нас. Покажите мне хотя крупицу знания вне нас. В материи его нет; оно только в