ластей, одна автономная область, два города федерального значения, десять 
автономных округов). То, что их так много (больше всех в мире), — еще не самое 
страшное. Гораздо большую проблему составляет нарушение основополагающего 
принципа федерализма — необходимости выделения субъектов Федерации по единому 
принципу, как правило, территориальному. У нас же одни субъекты представляют 
собой настоящие национальные государства (со своими президентами, 
правительствами, законодательством), другие — просто 
административно-национальные образования (область и округа), а третьи — обычные 
административно-территориальные единицы.
     И все шесть видов субъектов Федерации при этом по Конституции абсолютно 
равноправны! Вот и получается, что одни равноправные субъекты Федерации входят 
в состав других, не менее равноправных, субъектов Федерации (автономные округа 
— в состав краев и областей) и вроде бы юридически должны им подчиняться. А в 
составе Краснодарского края существует даже свое суверенное государство 
(Республика Адыгея)! Такая чересполосица, естественно, создает массу 
трудноразрешимых юридических проблем. Поэтому не случайно необходимость 
соответствия местного законодательства федеративному ныне превратилась в 
источник постоянных конфликтов между центром и регионами.
     Другой камень преткновения российского федерализма – огромный разрыв в 
социально-экономическом и финансовом положении регионов. Права-то у всех 
одинаковые, а вот возможности реализации этих прав — разные. Вот и выходит на 
деле, что некоторые равноправные субъекты Федерации оказываются несколько 
«более равноправными», чем другие.
     Конфликты российского федерализма (как впрочем и все другие) требуют для 
своего мирного урегулирования наличия строгих институциализированных процедур, 
базой для которых должны быть соответствующие федеральные законы: о статусе 
субъектов Федерации и его изменении, о разграничении полномочий между центром и 
субъектами Федерации и т.д. Отсутствие таких законов и процедур неизбежно 
запутывает и обостряет политические конфликты, связанные с государственным 
устройством.
     Достаточно мощно представлены в России и политические конфликты 
ценностного толка. Они разворачиваются в основном в духовной сфере, но, 
разумеется, оказывают заметное влияние на базисные социально-экономические 
процессы. Речь идет о противостоянии таких ценностных систем, как западничество 
— славянофильство (самобытность), либерализм — консерватизм (реформаторство — 
контрреформаторство), индивидуализм — коллективизм, православие — иные 
религиозные конфессии и т.д. 
     Чисто политическими из них являются, конечно, только конфликты идеологий. 
Но и остальные, задавая фундаментальную культурную ориентацию населения, не 
могут не оказывать влияния на политику, а порой и откровенно пытаются 
«опереться» на государственную власть. Наиболее зримо это проявляется в случае 
с этническими ценностями — уникальностью языка, традиций, особенностей быта и т.
п. Такие конфликты получили название конфликтов идентификации, поскольку 
связаны с осознанием людьми своей принадлежности к этническим, религиозным и 
прочим общностям и объединениям. Самые острые из них — этнические. Рассмотрим 
их подробнее.
     15.3. Этнические конфликты
     Одна из фундаментальных потребностей человека — потребность принадлежности 
к какой-либо общности — семейной, родовой, профессиональной и т.п. Важнейшее 
место в этом ряду принадлежит общности этнической. Самоидентификация «я — 
русский» или «я — украинец» — это не просто фиксация некоей прикрепленности 
индивида к сетке социальных координат, но и выражение глубинной потребности 
человека быть частью одной из наиболее устойчивых социальных общностей — этноса.
 Какое-либо ущемление этой потребности неминуемо ведет к появлению конфликтов.
     Что такое «этнос»?
     Несмотря на уже довольно долгую историю науки этнологии общепризнанного 
понятия «этнос» так и не выработано. Разные этнологические школы выдвигают на 
первый план то объективные факторы формирования этносов (связь с природной 
средой, общность территории, языка), то субъективные (самоназвание, общность 
духа, религии, чувство солидарности), то природные, то исторические. Не 
включаясь в этот спор, поверим ведущему российскому специалисту в этой области 
В. А. Тишкову, полагающему, что
     …Этничность утверждает себя вполне определенно как устойчивая совокупность 
поведенческих норм или социально-нормативной культуры, которая поддерживается 
определенными кругами внутриэтнической информационной структуры (языковые, 
родственные или другие контакты)1.
        
        1Тишков В. А. Социальное и национальное в историко-антронологической 
перспективе // Вопросы философии. 1990. №12. — С. 8.
     
     Хоть и сложновато выражено, но суть понять можно: этническая идентичность 
задается прежде всего внутригрупповыми нормами поведения, особенности которых 
фиксируются языковыми, психологическими, нравственными, эстетическими, 
религиозными и прочими средствами культуры. Дополнительные прочность и единство 
этносу придают общность истории и сплоченность вокруг общих символов. Подобно 
тому, как выпускники школьного класса или студенческой группы всю оставшуюся 
жизнь симпатизируют друг другу, хотя символ их единения (конкретная школа или 
вуз) для остального мира могут и не иметь никакого значения.
     Этнос и нация
     Наряду с понятием «этноса» для характеристики отношений межд