личными центрами влияния, да к тому же каждая из 
социальных групп может свободно отстаивать свои интересы, то открытых 
политических конфликтов, естественно, фиксируется больше, чем в тоталитарном 
обществе. Они многообразнее и разнокалиберное. Но это признается выражением не 
слабости, а силы демократии, понимаемой как баланс интересов конкурирующих 
социальных групп.
     7) Сильной стороной демократии является также и отработанность четких 
процедур, правил локализации и регулирования политических конфликтов.
     Все сказанное, разумеется, не означает, что демократия является 
безупречным инструментом разрешения политических конфликтов. У нее свои 
проблемы. Критики современной плюралистической демократии, например, 
небезосновательно указывают на формальный характер демократических процедур; 
предполагающий лишь юридическое равенство индивидов и групп, которое в условиях 
господства рыночных отношений неизбежно сохраняет социальное неравенство. 
Привлекательно, конечно, представлять демократию балансом интересов 
конкурирующих социальных групп. Но какая конкуренция может быть между группами, 
скажем, пенсионеров и крупного капитала? Итоговый «баланс» их отношений 
известен заранее. Или, предположим, какой-то индивид или группа не преуспели в 
рыночном соревновании, как же тогда быть с их правами на достойную жизнь, 
свободу, собственность? Священное право на собственность, когда не на что жить, 
может весьма сильно раздражать.
     В такого рода аргументах, безусловно, есть свой резон. Они указывают на 
реальные изъяны демократического способа организации политической жизни. Однако 
рецепты их преодоления, выписываемые тоталитарными идеологиями, на практике 
ведут к куда более худшим последствиям. Известный австрийский экономист Фридрих 
Хайек в ставшей классической работе «Дорога к рабству» предложил для понимания 
различения двух обсуждаемых форм управления обществом такую аналогию1. Разница 
между ними примерно такая же, как между правилами дорожного движения (или 
дорожными знаками) и распоряжениями, куда и по какой дороге ехать. В 
демократическом обществе власть лишь устанавливает формальные «правила 
движения», то есть сообщает заранее, какие действия она предпримет в ситуациях 
определенного типа. «Дорогу» каждый выбирает сам, И власть не гарантирует, что 
«водитель» непременно доберется туда, куда ему нужно и в срок. Он может попасть 
в «пробку», не рассчитать скорость и т.д. Так, может быть, государству лучше 
взять в свои руки управление движением — заранее просчитать количество 
водителей, их грузы, определить оптимальные маршруты? Увы, как свидетельствует 
практика, совсем даже не лучше. Запланированный график все равно будет 
сбиваться разными обстоятельствами (погодой, капризами техники), необходимость 
его соблюдения будет требовать все более жесткого контроля, кому-то придется 
давать «зеленую улицу», порождая привилегии и пр. И самое противное — лишь 
государство будет решать, куда и как нам ехать. Без его позволения и с места 
тронуться нельзя. Подобная перспектива все-таки заставляет современное 
человечество склоняться к выбору «формальных правил» демократии, которые 
действительно носят чисто инструментальный характер и не обещают безусловного 
торжества социальной справедливости.
        
        1См.: Хайек Ф. Дорога к рабству. // Вопросы философии, 1990, № 11. — С. 
124 — 125.
     
     В плане различения конфликтов тоталитарных и демократических режимов 
российские политические конфликты находятся в «промежуточном» положении. Наше 
нынешнее общество несет на себе все черты «переходного» типа от тоталитаризма к 
демократии: слабость гражданского общества и соответственно «безопорность» 
демократических институтов, остаточное влияние тоталитарных традиций 
безусловного подчинения политическим «верхам», уступка им всех политических 
инициатив и ответственности, ценностный раскол в обществе и т.д. Отсюда и резко 
конфронтационный характер наших сегодняшних политических конфликтов, их 
хаотичность, неустойчивость, неотработанность процедур урегулирования и 
разрешения. Преодоление этих особенностей «посттоталитарной» конфликтности 
является актуальнейшей задачей как нашей политической элиты, так и общества в 
целом.
     Политические 
     конфликты интересов
     Третье из предложенных выше оснований разделения политических конфликтов 
(их объект) подразумевает выделение конфликтов интересов, ценностей и статусов 
(ролей). Наиболее весомы среди них конфликты интересов. «Прозрачность» 
конфликта интересов в политической жизни, то есть ясное и отчетливое понимание 
факта конкуренции различных социальных групп за обладание властью – достижение 
западной демократической  традиции. Дело это исторически долгое и трудное. 
Становление каждой группы интересов проходит ряд последовательных стадий: 
политическая идентификация, осознание общности интересов, формулировка 
притязаний, мобилизация политических ресурсов, создание формализованных 
структур (партий, движений, групп), прямые действия по оказанию давления на 
власть. Разные социальные группы проходят эти фазы в разные сроки и с разным 
успехом.
     В сегодняшней России эти привычные для западного мира процессы пока только 
разворачиваются. Поэтому влияние еще не оформившихся как следует групп 
интересов на власть сумбурно, хаотично и малоинституциализировано. От этого 
создается впечатление, что основные политические конфликты инициируются и 
развиваются внутри самой политической власти. И можно лишь догадываться, что 
«за спиной» той или иной политической группировки стоят интересы больших 
социальных групп. (Кроме, разве что, крупного капитала — тут все достаточн