у них просят совета по поводу краж и убийств, они неизменно указывают виновных. 

     В Сибири шаманы все невежественны и неграмотны. Шаманы Татарии и Тибета — 
их очень мало — большей частью по-своему ученые люди и не позволяют себе 
подпасть под контроль никаких духов. Первые являются медиумами в полном смысле 
этого слова; последние же — “маги”. Неудивительно, что набожные и суеверные 
люди, увидев один из таких кризисов, заявляют, что шаман был одержим бесом. 
Точно так же, как в случаях корибантского и вакхического исступления у греков 
древности, “духовный” кризис шамана проявляется в буйном танце и в дикой 
жестикуляции. Мало-помалу в зрителях возникает дух подражания; охваченные 
неотразимым импульсом, они тоже танцуют и в свою очередь приходят в экстаз; и 
тот, кто начал с того, что присоединился к хору, постепенно и бессознательно 
начинает участвовать в жестикуляции до тех пор, пока не падает на землю 
истощенный и часто умирающий. 
      “О, младая дева! ты одержима богом! Это или Пан, или Геката, или 
почтенные Корибанты, или Кибела, что возбуждает тебя!” — 
     поет хор, обращаясь к Федре у Еврипида. Эта форма психологической эпидемии 
слишком хорошо известна еще со времен средневековья, чтобы приводить ее примеры.
 Choroea sancti Viti — исторический факт, и она распространилась по всей 
Германии. Парацельс вылечил значительное количество лиц, одержимых таким духом 
подражания. Но он был каббалист и поэтому был обвинен своими врагами в изгнании 
бесов силою еще более сильного демона, которого он якобы носил при себе в 
рукоятке своей шпаги. Христианские судьи того ужасного времени нашли более 
хорошее и верное лекарство. Вольтер заявляет, что в области Юра между 1508 и 
1600 годами набожные судьи предали смерти более 600 ликантропов. 
     Но в то время как безграмотный шаман является жертвой и в течение своего 
кризиса иногда видит присутствующих лиц в виде различных животных и часто 
заставляет их разделять свою галлюцинацию, — его брат-шаман, сведущий в тайнах 
жреческих училищ Тибета, выгоняет элементарных тварей, которые могут создавать 
галлюцинации, точно так же, как живой месмеризатор, не с помощью более сильного 
демона, а просто знанием природы невидимого врага. Там, где академики терпели 
неудачу, как, например, в случае Кевенносы, там шаман или лама скоро пресекли 
бы эту эпидемию. 
     Мы уже упомянули принадлежащий нам камень сердолик, который оказал такое 
неожиданное и благоприятное влияние на решение шамана. Каждый шаман имеет такой 
талисман, который он носит на шнурке под левой рукой. 
     “Какую пользу он приносит тебе и каковы его свойства?” — мы часто 
спрашивали нашего проводника. На это он никогда не отвечал прямо, уклонялся от 
всяких объяснений, обещая, что как только представится случай и мы будем одни, 
он попросит камень ответить самому за себя. С такой очень неопределенной 
надеждой нам только оставалось прибегать к собственному воображению. 
     Но день, когда камень “заговорил”, настал очень скоро. Это произошло в 
наиболее критические часы нашей жизни, в то время, когда бродяжническая натура 
путешественника увлекла пишущую эти строки в далекие страны, где неизвестна 
цивилизация и безопасность не может быть гарантирована даже на один час. 
Однажды после обеда, когда все мужчины и женщины ушли из юрты, служившей нашим 
домом более двух месяцев; чтобы быть свидетелями церемонии ламаистского 
изгнания Чутгура,703 обвиняемого в том, что он поломал и тайно похитил всю 
скудную мебель и горшки у семьи, проживавшей на расстоянии двух миль, — мы 
напомнили шаману, оставшемуся единственным нашим защитником в этих 
непривлекаемых пустынях, о его обещании. Он вздохнул и колебался; но после 
краткого молчания оставил свое место на овчине и, выйдя из юрты, повесил на 
колышке перед входом высохшую голову козла с огромными рогами; затем, опустив 
войлочную занавесь юрты, сказал что теперь ни один человек не отважится входить 
в юрту, так как голова козла была знаком, что он был “за работой”. 
     После этого, засунув руку под пазуху, он вытащил оттуда камешек размером с 
грецкий орех, и осторожно развернув его, поспешил, как показалось, проглотить 
его. Через несколько мгновений его конечности застыли, тело стало негибким, и 
он упал, холодный и бездвижный как труп. Если бы не легкое подергивание его губ 
при каждом задаваемом вопросе, то эта сцена была бы озадачивающей, даже 
страшной. Солнце заходило, и если бы не было тлеющих угольков посреди юрты, 
полный мрак прибавился бы к угнетающей тишине, царствовавшей кругом. Нам 
приходилось жить в прериях Запада и в бескрайних степях Южной России; но ничто 
не сравнимо с тишиной при солнечном заходе над песчаными пустынями Монголии — 
даже не обнаженное безлюдие пустынь Африки, хотя первые частично обитаемы, а 
последние совершенно лишены признаков жизни. И вот, автор этих строк была 
наедине с тем, что выглядело ничуть не лучше трупа, лежащего на земле. К 
счастью, это состояние длилось недолго. 
     “Махандуу!” — произнес голос, который, казалось, исходил из самых недр 
земли, на который был простерт шаман. — “Да будет вам мир... что бы вы хотели, 
чтобы я для вас сделал?” 
     Каким бы поразительным ни был этот факт, мы были вполне подготовлены к 
нему, так как мы до этого видели, как другие шаманы проходят через подобные 
представления. “Кто бы ты ни был”, — произнесли мы ментально, — “иди к К. и 
постарайся направить мысль этой особы сюда. Посмотри, что она делает и скажи 
***, чем мы занимаемся и где находимся”. 
     “Я уже там”, — ответил тот же самый голос. — “Старая барыня (кокона)704 
сидит в саду... она надевает очки и читает письмо”. 
     “Содержание письма — поскорей!” — был наш торопливый приказ, подыскивая 
записную книжку и карандаш. Содержание диктовалось медленно, как будто во время