Этот феномен объясняется законом мощного притяжения, существующего между 
человеческим телом и вещами, которые долго носились на нем. Старейшая одежда 
наиболее эффективна для такого эксперимента; новая — бесполезна. 
     С незапамятных времен, в России, в месяце мае, на Троицын день, городские 
и сельские девушки имеют обычай бросать в воду венки из зеленых листьев — 
которые каждая девушка сама должна сплести для себя — и смотреть на их 
предсказания. Если венок утонет — это знак, что девушка умрет, не выйдя замуж, 
в скором времени; если он поплывет, то она выйдет замуж, причем время зависит 
от числа стихов, сколько она успеет повторить во время этого эксперимента. Мы 
определенно подтверждаем, что нам лично известны несколько случаев — два из них 
с нашими близкими друзьями — когда это предречение смерти оказалось правдивым, 
и девушки умерли в течение 12 месяцев. В другой день, не только на Троицу, 
результат, несомненно, был бы тот же самый. Погружение венка в воду можно 
приписать к тому, что он насыщен нездоровым магнетизмом организма, таящего в 
себе зачатки ранней смерти, такой магнетизм обладает притяжением к земле на дне 
потока. Что же касается остального, то мы согласны оставить это для друзей 
совпадений. 
     То же самое общее замечание по поводу того, что суеверия имеют научную 
основу, приложимо к феноменам, производимым факирами и фокусниками, которые 
скептиками сваливаются в одну кучу под общим названием трюкачества. И все же 
более внимательному наблюдателю, даже непосвященному, раскрывается громадная 
разница между кимия (феноменами) факира и батте-бази (фокусничеством) трюкача, 
и некромантией джадугара или сахира, которого так боятся и презирают местные 
жители. Эта разница неуловимая — вернее, непостижимая — для скептического 
европейца, инстинктивно ощущается каждым индусом, будь он из высокой или низкой 
касты, образован или неуч. Кангалин или ведьма, которая пользуется своими 
страшными абхи-чар (месмерическими силами) с целью причинить вред, может 
ожидать смерти в любой момент, так как каждый индус считает законным убить ее; 
букка-баз или фокусник служит для забавы. Меньше боятся заклинателя змей с его 
ба-ини, полным ядовитых змей, так как сила его чар простирается только на 
животных и пресмыкающихся; он не в состоянии зачаровать человеческие существа, 
не может совершить то, что туземцы называют мантар-пхункна, т. е. навести чары 
на людей с помощью магии. Но с йогами, санньяси, святыми людьми, которые 
приобретают огромные психологические силы путем ментальной и физической 
тренировки — дело обстоит совсем по-другому. Некоторых из них индусы почитают, 
как полубогов. Европейцы не могут судить об этих силах, за исключением редких и 
исключительных случаев. 
     Британский подданный, наталкивающийся на майданах и в публичных местах на 
тех, кого он считает ужасными и отвратительными человеческими существами, 
которые сидят без движения в добровольно принятом истязании урддва-баху с 
воздетыми над головою руками в течение месяцев и даже лет, — не должен думать, 
что это факиры-чудотворцы. Феномены последних можно увидеть только через 
дружескую протекцию брахмана или же при особых, случайных обстоятельствах. 
Такие люди так же мало доступны, как настоящие храмовые танцовщицы, о которых 
каждый путешественник рассказывает, но редко кто в самом деле видел, так как 
они принадлежат исключительно пагодам. 
     Чрезвычайно странно, что несмотря на тысячи путешественников и миллионы 
европейских поселенцев, которые были в Индии и пересекали ее по всем 
направлениям, так мало еще известно об этой стране и о землях ее окружающих. 
Возможно, что некоторое читатели будут склонны не только подвергнуть сомнению 
правильность, но даже открыто возразить нашему утверждению? Несомненно, нам 
ответят, что все, что желательно знать об Индии, уже известно? Фактически, так 
нам лично однажды и ответили. Что постоянно живущие в стране англо-индийцы не 
должны заниматься ознакомлением — в этом нет ничего странного, ибо, как 
британский чиновник однажды нам сказал: 
      “Общество не считает признаком хорошего воспитания, если человек 
интересуется индусами или их делами; или даже выказывает удивление или желает 
получить информацию насчет чего-либо, что может показаться из ряда вон 
выходящим в этой стране”. 
     Но нас действительно удивляет, что по крайней мере, путешественники не 
исследовали подробнее этот интересный мир. Каких-нибудь 50 лет тому назад, 
проникнув в джунгли Голубых или Нильгирийских холмов Южного Индустана во время 
охоты на тигров, два отважных британских офицера открыли странное племя, 
совершенно отличное и по внешности и по языку от любого другого индусского 
народа. Было высказано много догадок, более или менее нелепых, и миссионеры, 
всегда настороже, чтобы всякую вещь увязать со своей Библией, даже зашли так 
далеко, что высказали мысль, что этот народ ничто иное, как одно из утерянных 
колен Израилевых, подкрепляя свою смешную гипотезу их очень светлым цветом лица 
и “сильно заметными еврейскими чертами”. Последнее — полнейшее заблуждение, так 
как тодды, как их называют, не имеют ни малейшего сходства с еврейским типом ни 
в чертах, телосложении, поведении, ни в языке. Они очень похожи друг на друга и.
 как один наш друг выразился — самые красивые из тоддов напоминают собою по 
величию и красоте фигуры статую греческого Зевса более, чем кто-либо другой, 
кого ему приходилось видеть среди людей. 
     Со времени этого открытия прошло пятьдесят лет, но, хотя с тех пор города 
были построены на тех холмах, и страна была наводнена европейцами, о тоддах 
узнали не больше того, что было известно в самом начале. Среди глупых слухов, 
распущенных по поводу этого племени, наиболее ошибочны слухи, касающиеся их 
численности и практикования полиандрии. О них сложилось общее мнение, что 
вследствие последней их количество уменьшилось до нескольких сот семейств, и