Он теперь Туру, сущность человека, чистый дух, и впредь — Он-ати, глаз огня и 
сотоварищ богов. 
     Грандиозная поэма о Иове была хорошо понята каббалистами. В то время, как 
многие средневековые герметисты были глубоко религиозными людьми, в глубине 
своего сердца — подобно каббалистам всех веков — они были смертельными врагами 
духовенства. Как правдивы слова Парацельса, когда он, тревожимый, свирепым 
преследованием и клеветой, не будучи понят ни друзьями, ни врагами, 
оскорбляемый духовенством и мирянами, воскликнул: 
      “О вы, из Парижа, Падуи, Монпелье, Салерно, Вены и Лейпцига! Вы не 
учителя истины, а исповедователи лжи. Ваша философия — ложь. Если хотите знать, 
что такое магия на самом деле. тогда ищите в “Откровении” Св. Иоанна... Так как 
вы сами не можете доказать ваших учений по Библии и “Откровению”, то кончайте 
ваш фарс. Библия — истинный ключ и толкователь. Иоанн, не менее, чем Моисей, 
Илия, Енох, Давид, Соломон, Даниил, Иеремия и остальные пророки был магом, 
каббалистом и предсказателем. И если бы теперь все, или даже любой из тех, кого 
я назвал, были бы еще живы, я не сомневаюсь, что в назидание другим вы бы 
умертвили их в ваших жалких бойнях и уничтожили бы их на месте, и, если бы это 
было возможно — творца всего сущего тоже!” 
     Что Парацельс узнал некоторые тайные и полезные вещи из “Откровения” и 
других библейских книг, также как из “Каббалы”, — было доказано им на практике, 
и даже настолько, что многие называют его “отцом магии и основоположником 
оккультной физики Каббалы и магнетизма”.582 
     Настолько крепким было распространенное верование в сверхъестественные 
силы Парацельса, что до нашего времени в умах простых эльзасцев живет легенда, 
что он не умер, а “спит в своей могиле” в Страсбурге [617, с. 32]. И они часто 
шепчут между собой, что зеленый дерн поднимается и опускается при каждом 
дыхании этой усталой груди, и что слышны глубокие стоны, когда великий философ 
огня воскрешает в памяти те жестокие обиды, которые он потерпел от своих 
жестоких клеветников во имя великой истины! 
     Из этих пространных иллюстраций станет понятным, что Сатана Ветхого Завета,
 Диаболос или Дьявол Евангелий и Посланий Апостолов были только 
антагонистическим принципом в материи, неизбежно ей присущим, а не злобным в 
нравственном смысле этого слова. Евреи, приходя из страны персов, принесли с 
собою учение о двух принципах. Они не могли принести “Авесту”, так как она не 
была написана. Но они — мы подразумеваем ассидийцев и парсов — дали Ормазду 
тайное имя, а Ахриману — имя богов этой страны, Сатана хеттов и Диаболос или, 
вернее, Диоболос греков. Ранняя церковь, по меньшей мере, последователи Павла, 
гностики и их преемники усовершенствовали их идеи; а католическая церковь 
приняла и приспособила их, в то же время предавая казни их провозгласителей. 
     Протестантство — это реакция на римско-католическую церковь. Он 
естественно не согласован в своих частях, но представляет собою удивительное 
сборище обломков, пробивающих себе дорогу вокруг общего центра, притягивающих и 
отталкивающих один другого. Некоторые части центростремительно тяготеют к 
старому Риму или к той системе, которая давала возможность старому Риму 
существовать; другая часть все еще отскакивает под центробежным импульсом и 
стремится прорваться в обширную эфирную область за пределы римского или даже 
христианского влияния. 
     Современный Дьявол является их главным наследием от римской Кибелы, 
“Вавилона, Великой Матери идолопоклонствующих и отвратительных религий на 
земле”. 
     Но могут возразить, быть может, что индусская теология, как брахманская, 
так и буддийская, так же сильно пропитана верой в объективных дьяволов, как и 
само христианство. Тут имеется небольшое различие. Уже сама тонкость индусского 
ума служит достаточной гарантией, что образованные люди, по крайней мере, 
ученая часть брахманского и буддийского духовенства рассматривают Дьявола 
по-другому. У них Дьявол — метафизическая абстракция, аллегория необходимого 
зла; тогда как у христиан этот миф стал историческим существом, камнем 
основания, на котором христианство, со своей догмой искупления, построено. Он 
настолько же необходим церкви — как показал де Мюссе — как Зверь из семнадцатой 
главы “Апокалипсиса” был необходим его всаднику. Англоязычные протестанты, не 
находя исчерпывающих сведений в Библии, переняли “дьявологию” знаменитой поэмы 
Мильтона “Потерянный Рай”, разукрасив ее кое-чем из знаменитой драмы Гёте 
“Фауст”. Джон Мильтон, сперва пуританин, а под конец квиетист и унитариец, 
никогда не выставлял свое великое произведение иначе, как в качестве выдумки, 
но он тщательно согласовывал различные части Священного Писания. Ильда-Баоф 
офитов был переделан в ангела света и в утреннюю звезду, и превращен в Дьявола 
в первом действии “Дьявольской Драмы”. Для второго действия использовано 
содержание двенадцатой главы “Апокалипсиса”. Великий красный Дракон был 
приспособлен в качестве блестящего персонажа Люцифера, и последней сценой 
является его падение, подобное падению Вулкана-Гефеста с Неба на остров Лемнос; 
беглые сонмы и их вождь “падают на жесткое дно” в Пандемониуме. Третье действие 
разыгрывается в саду Эдема. Сатана совещается в зале, воздвигнутом им для его 
новой империи и решает отправиться на исследование доставшегося ему нового мира.
 В следующем действии рассказывается о падении человека, о его жизни на земле, 
о приходе Логоса или Сына Божия, и о его искуплении человечества или его 
избранной части, смотря по обстоятельствам. 
     Эта драма “Потерянный Рай” вмещает в себя несформулированное верование 
англоязычных “евангельских протестантских христиан”. Не верить в главные ее 
черты равносильно, по их мнению, “отверганию Христа” и “кощунству против 
Святого Духа”. Если бы Джон Мильтон мог предполагать, что его поэма, вместо