“Несомненно, только вы люди, и с вами умрет мудрость... Плохие утешители 
вы все... Верно, я хотел бы говорить со Всемогущим, я хочу спорить с Богом... 
Но вы — кователи лжи, вы врачи никуда негодные!” 
     Отягощенный бедствиями, страдающий Иов, который перед лицом официального 
духовенства вместо надежды предлагает неизбежность проклятия, — в отчаянии чуть 
было не заколебался в своей все переносящей вере, ответил: 
      “То, что вы знаете, я тоже знаю; я не ниже вас... Человек появляется, как 
цветок, и его срывают; он так же проносится, как тень и нет его больше... 
Человек умирает и распадается, да, он испускает дух, и где он?.. когда человек 
умрет, будет ли он опять жить?.. Когда пройдет несколько лет, тогда я уйду туда,
 откуда не вернусь... О, если бы человек мог просить за человека у Бога, как 
человек просит за своего соседа!” 
     Иов находит человека, который отвечает на крик его муки. Он слушает 
МУДРОСТЬ Элиху, иерофанта, совершенного учителя и вдохновенного философа. Из 
его суровых уст исходит справедливый упрек за его непочтительность, 
выразившуюся в том, что он за человеческое зло обвинил ВЕРХОВНОЕ Существо. 
      “Бог”, — говорит Элиху, — “велик силою, справедливостью и полнотою 
правосудия; ОН не причиняет страданий”. 
     До тех пор, пока неофит был удовлетворен своею собственной мирской 
мудростью и непочтительной оценкой Бога и Его целей, до тех пор, пока он 
прислушивался к пагубной софистике своих советчиков, — до тех пор иерофант 
молчал. Но когда этот любознательный ум был готов к совету и наставлению — его 
голос слышен, и он говорит с авторитетностью Духа Божия, который “вынуждает” 
его. 
      “Несомненно, Бог не услышит тщеславие, также Всемогущий не будет внимать 
ему... Он не обращает внимание ни на кого, кто мудр в сердце”. 
     Где найти лучший комментарий, чем этот, на модного проповедника, который 
“умножает слова без знания”! Эта замечательная пророческая сатира могла быть 
написана в предвидении того духа, который теперь преобладает во всех 
христианских вероисповеданиях. 
     Иов внимает словам мудрости, и затем “Господь” отвечает Иову “из бури” 
природы, Божьего первого зримого проявления: 
      “Стой молча, о Иов, стой молча! и размышляй о чудесных трудах Бога, ибо 
только по ним можешь ты познать Бога. “Вот, Бог велик, и мы не можем познать 
его”; Его, кто “собирает капли воды; но они во множестве изливаются дождем” 
[ИовXXXVI, 24-27]; не по божественной прихоти, но по навсегда установленным 
нерушимым законам. Каковой закон “передвигает горы, и не узнают их; Он 
превращает их в гневе своем; сдвигает землю с места ее, и столбы ее дрожат; 
скажет солнцу, — и не взойдет; и на звезды налагает печать... делает великое, 
неисследимое и чудное без числа! Вот, он пройдет предо мною, и не увижу Его; 
пронесется и не замечу Его!” [Иов, IX, 5-11] 
     Затем, 
      “Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?” [Иов, XXXVIII, 2, и 
далее] — говорит глас Божий через своего выразителя — природу. — “Где был ты, 
когда Я полагал основания земли? скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если 
знаешь?.. При общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали 
от радости?.. Присутствовал ли ты, когда я приказал морям: доселе дойдешь и не 
перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?.. Знаешь ли ты, кто заставил 
дождь лить на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека... Можешь ли ты 
связать узел Ориона и разрешить узы Плеяд?.. Можешь ли посылать молнии. и 
пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?”[Иов, XXXVIII, 35] 
     “Затем Иов ответил Господу”. Он понял Его пути, и его глаза впервые 
открылись. Высшая мудрость снизошла на него; и если читатель остается в 
недоумении перед этой окончательной ПЕТРОМОЙ посвящения, то по крайней мере Иов,
 или человек “пораженный” в своей слепоте, после этого понял невозможность 
поймать “Левиафана посредством засаживания крюка ему в нос”. Левиафан — это 
ОККУЛЬТНАЯ НАУКА, на которую можно положить свои руки, но “не более” [Иов, XLI, 
8] чью силу и “славную пропорцию” Бог не желает скрывать. 
      “Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его? 
Кто может отворить двери лица его?.. крепкие щиты его — великолепие: они 
скреплены как бы твердою печатью... От его чихания показывается свет; глаза у 
него как ресницы зари... Он оставляет за собой святящуюся стезю” для тех, кто 
не страшится к нему приблизиться. И затем они, подобно ему, узрят “все высокое”,
 ибо “он царь над всеми сынами гордости”[Иов, XLI, 5-26]. 
     Иов же со смиренной верой отвечает: 
      “Я знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть 
остановлено. Кто сей, помрачающий Провидение, ничего не разумея? — Так, я 
говорил о том, чего не разумел, о делах чудесных для меня, которых я не знал. 
Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни 
мне. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я 
отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле” [Иов, XLII, 2-6]. 
     Он узнал своего “заступника” и был уверен, что настало время его 
оправдания. Немедленно Господь (“священники и судьи”, [Второзаконие, XIX, 17]) 
говорит его друзьям: 
      “Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о 
Мне не так верно, как раб Мой Иов”. “И возвратил Господь потерю Иова... И 
благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние”. 
     Затем, по суждению умерший вызывает четырех духов, которые господствуют 
над Озером Огня, и они его очищают. Затем его приводят в его небесное обиталище,
 где его принимают Атхар и Изида, и он предстает перед Атумом581 сущностью Бога.