на которых Ириней заставляет ездить Иисуса, и которые представлены как спутники 
евангелистов. 
     Происхождение книг “Иезекииля” и “Откровения” от индусской каббалистики ни 
в чем так явно не выявлено, как в этом описании четырех зверей, которые 
олицетворяют четыре элементарных царства — земли, воздуха, огня и воды. Как 
хорошо известно, они — ассирийские сфинксы, но эти фигуры также высечены на 
стенах почти каждой индусской пагоды. 
     Автор “Откровения” точно копирует в своем тексте (см. гл. IV, стих 17) 
пифагорейский пентакль, от которого прекрасный набросок Леви приведен на 
странице 522. 
     Индусская богиня Аданари (или, что было бы более правильно, Адонари, 
поскольку второе а произносится почти как английское о) изображается окруженной 
теми же фигурами. Это в точности отвечает Иезекиилевому “Колесу Адоная”, 
известному, как “Херувим Джехескииля”, и вне всякого сомнения указывает на 
источник, откуда еврейский провидец черпал свои аллегории. Для удобства 
сравнения мы поместили эту фигуру в пентакль. 


     
     Выше этих зверей были ангелы или духи, разделенные на две группы: Игили 
или небесные существа, и Ам-анаки или земные духи, великаны, дети Анака, на 
которых лазутчики жаловались Моисею. 
     “Обнаженная Каббала” дает для каббалиста очень ясный, для профана — очень 
спутанный отчет о пермутациях или заменах одного лица другим. Так, например, 
она говорит, что “сцинтилла” (духовная искра или душа) Авраама была взята от 
Михаила, главы эонов, высочайшей эманации божества, настолько высокой, что, в 
сущности, в глазах гностиков Михаил отождествлялся с Христом. И все же, Михаил 
и Енох — одна и та же личность. Оба занимают точку скрещения креста Зодиака как 
“человек”. Сцинтилла Исаака была от Гавриила, главы сонма ангелов, а сцинтилла 
Иакова была взята от Уриэля, прозванного “огнем Бога”, самым зорким духом во 
всех Небесах. Адам не есть Кадмон, но Адам Primus, Микропросопус. В одном из 
своих аспектов последний есть Енох, земной патриарх и отец Мафусаила. Тот, 
который “ходил перед Богом” и “не умирал”, есть духовный Енох, олицетворявший 
собою человечество, вечное в духе, и также вечное во плоти, хотя последняя 
умирает. Смерть — это только новое рождение, а дух бессмертен; таким образом, 
человечество никогда не умирает, ибо Разрушитель стал Творцом, Енох — это образ 
двойственного человечества, духовного и земного. Вот, почему его место в центре 
астрономического креста. 
     Но родилась ли эта идея у евреев? Мы думаем, что нет. Каждый народ, у 
которого имелась астрономическая система, и особенно Индия, глубоко почитал 
крест, так как он являлся геометрической основой религиозного символизма их 
аватаров, проявлений божества или Творца в своем творении — ЧЕЛОВЕКЕ; Бога в 
человечестве и человечества в Боге, как духов. Старейшие памятники Халдеи, 
Персии и Индии открывают перед нами двойной или восьмиконечный крест. Этот 
символ, который весьма естественно можно обнаружить, как и другие 
геометрические фигуры в природе, в растениях, так же как и в снежинках, — 
привел д-ра Ланди, в его сверххристианском мистицизме, к тому, что такие 
крестообразные цветы, образующие восьмиконечную звезду соединением двух крестов,
 он назвал “Пророческой Звездой Воплощения, которая соединила небо и землю, 
Бога и человека” [597, с. 3]. Последняя сентенция совершенна в своей 
выразительности; только старая каббалистическая аксиома — “как наверху, так и 
внизу” — отвечает этому еще лучше, так как она открывает нам того же самого 
Бога для всего человечества, а не только для горсточки христиан. Именно, Земной 
крест Небес повторяется на земле растениями и двойственным человеком: 
физический человек вытесняет “духовного”, на точке скрещения которого стоит 
мифический Либра-Гермес-Енох. Жест одной рукой, указывающий на Небо, 
уравновешивается другою; указывающей вниз на Землю; беспредельное зарождение 
внизу, беспредельное перерождение вверху; видимое — только проявление 
невидимого; человек из праха предоставляется праху, человек из духа 
возрождается в духе; таким образом, именно предельное человечество и является 
Сыном Беспредельного Бога. Абба — Отец; Амона — Матерь; Сын — Вселенная. Эта 
первичная троица повторяется во всех теогониях. Адам Кадмон, Гермес, Енох, 
Озирис, Кришна, Ормазд или Христос — все они одно. Они стоят как Метатроны 
между телом и душой — вечные духи, спасающие плоть перерождением плоти внизу, и 
душу — перерождением вверху, где человечество еще раз ходит перед Богом. 
     Мы уже показали в другом месте, что символ креста или египетский Тау, Т, 
существовал на многие века раньше периода, приписываемого Аврааму, выдаваемому 
за праотца израильтян, так как иначе Моисей не мог бы узнать о нем от жрецов. И 
что Тау считался столь же священным в глазах евреев, как и других “языческих” 
народов, доказывается одним фактом, который теперь признают как христианское 
духовенство, так и неверующие археологи. Моисей в своем “Исходе” [XII, 22] 
приказывает своему народу пометить их дверные косяки и перемычки кровью, чтобы 
“Господь Бог” не ошибся и не убил кого-нибудь из избранного народа вместо 
обреченных египтян.523 И этой пометкой был Тау! Идентичный египетский крест с 
рукояткой, с помощью половины которого Гор воскрешал мертвых, как показано на 
скульптуре в развалинах Фил [599, II, рис. 40, № 8, с. 54]. Как необоснована 
идея, что все такие кресты и символы являются бесчисленными бессознательными 
пророчествами о Христе, явствует из примера евреев, по обвинениям которых Иисус 
был предан смерти. Например, тот же самый ученый автор говорит в 
“Монументальном христианстве” [597], что “сами евреи признавали этот знак