| |
ент идиотские насмешки, дешевую сатиру и резкие нападки
некоторых европейских и американских "свободомыслящих" на нашу великую
Философию. Более чем когда-либо они представляются нам похожими на испуганный и
неблагозвучный крик ночной совы, торопящейся укрыться в своих темных руинах до
того, как возникнет свет утреннего солнца.
Прогресс самой физиологии, как мы только что сказали, является убедительной
гарантией того, что уже близка заря того дня, когда полное признание
повсеместно распространенного разума будет установленным фактом. Это только
вопрос времени.
Ибо, невзирая на заявления физиологов о том, что целью их исследований является
только объединение всех жизненных функций для того, чтобы привести их в
определенный порядок, обнаруживая их взаимоотношения и связи с законами физики
и химии, то есть в своей конечной форме, с механическими законами, - мы
опасаемся, что существует немало противоречий между признаваемой целью и
рассуждениями ряда наших лучших современных физиологов. Хотя немногие из них
могли бы отважиться на то, чтобы столь открыто, как это сделал д-р Пирогов,
вернуться к "отвергнутому предрассудку" витализма и решительно изгнанному
жизненному принципу - principum vitae Парацельса, - все же физиология стоит в
крайнем недоумении, в лице своих наиболее талантливых представителей, перед
определенными фактами. К нашему сожалению, этот век не способствует развитию
нравственной смелости. Не настало еще время для того, чтобы большинство могло
действовать, руководствуясь благородной идеей "principia non homines". И все же
есть исключения из этого общего правила, и физиология, чья судьба - стать
служанкой оккультных истин, не оставила их без своих свидетельств. Уже есть
такие люди, которые смело протестуют против некоторых до сих пор излюбленных
утверждений. Например, некоторые физиологи уже отказываются от того, что в
живых существах действуют исключительно силы и субстанции так называемой
"неодушевленной" природы. Ибо, как они хорошо доказывают:
Тот факт, что мы отказываемся от вмешательства других сил в живые существа,
полностью зависит от ограниченности наших органов чувств. Действительно, мы
используем одни и те же органы для наблюдения как одушевленной, так и
неодушевленной природы, и эти органы могут обнаружить проявления лишь
ограниченного набора движений. Колебания, проходящие по волокнам наших
зрительных нервов к мозгу, достигают нашего восприятия при помощи нашего
сознания как ощущения света и цвета; колебания, влияющие на наше сознание
посредством слуховых органов, производят на нас впечатление звуков; все наши
чувства, через какой бы из наших органов они не приходили, обусловлены ничем
иным, кроме движений.
Таковы представления физической науки и таковы же были в самых грубых
очертаниях представления оккультизма в очень далеком прошлом. Однако между
этими двумя взглядами существует различие, и в высшей степени существенное:
официальная наука видит в движении лишь слепую, неразумную силу или закон;
оккультизм, прослеживая движение вплоть до его источника, отождествляет его с
Универсальным Божеством и называет это вечное, никогда не прекращающееся
движение, "Великим Дыханием".4-1
Сколь бы ограниченным ни было представление современной науки о так называемой
силе, тем не менее оно достаточно внушительно для того, чтобы мы привели
следующие замечание крупного ученого, профессора физиологии Базельского
университета,4-2 который говорит как оккультист:
Для нас было бы глупо ожидать, что с помощью только наших внешних чувств мы
будем когда-либо способны открыть в живой природе что-либо, чего мы не смогли
найти в неживой.
К этому лектор добавляет, что человек, одаренный "помимо своих физических
чувств еще и внутренним чувством", восприятием, которое дает ему возможность
наблюдать состояние и феномены его собственного сознания, "должен использовать
его, имея дело с живой природой", - символ веры, подозрительно приближенный к
оккультизму. Кроме того, он отрицает предположение о том, что состояние и
феномены сознания представляют по своей сути те же самые проявления движения,
что и во внешнем мире, и основывает этот взгляд напоминанием о том, что не все
такие состояния проявления необходимым образом имеют пространственную
протяженность. В соответствии с ним, лишь то связано с нашим представлением о
пространстве, что достигло нашего сознания через посредство зрения,
прикосновения и мышечного чувства, тогда как все другие ощущения, все эффекты,
тенденции, как и все бесконечные серии представлений, не имеют протяженности в
пространстве, но только лишь длятся во времени.
Таким образом, он спрашивает:
Где же здесь пространство для механической теории? Возражающие могут сказать,
что это так только лишь по-видимости, тогда как в реальности все они имеют
пространственную протяженность. Но такой аргумент был бы полностью ошибочным.
Единственная причина полагать, что объекты, воспринимаемые нашими чувствами,
имеют протяженность во внешнем мире, связана с тем, что они кажутся нам
таковыми, поскольку мы можем наблюдать их посредством зрения и осязания. Однако,
по отношению к сфере наших внутренних чувств даже это предполагаемое основание
утрачивает свою силу, и нет никаких оснований принимать его.
Заключительный аргумент лектора наиболее интересен для теософов. Этот физиолог
современной школы материализма говорит:
Таким образом, более глубокое и более непосредственное знакомство с нашей
внутренней природой открывает нам мир, совершенно непохожий на тот, который
дают нам наши внешние органы чувств, и обнаруживает исключительно разнообразные
способности, показывает объекты, не имеющие ничего общего с пространственной
протяженностью, и явления, абсолютно несвязанные с тем, что подпадает под
действие механических законов.
До сих пор противники витализма и "жизненного принципа", так же как и
последователи механической теории жизни, основывали свои взгляды на
предположении, что по мере того, как физиология будет двигаться вперед, ее
ученые будут все более и более преуспевать в подчинении физи
|
|
