дуальных опытов личностью в ее 
предшествующей жизни, или жизнях. Ибо, хотя гений и всеведущ по своей сути и 
природе, он все-таки нуждается в знании земных вещей из-за своей 
исключительности, земных в объективном плане, чтобы приложить к ним это 
абстрактное всеведение. И, добавляет наша философия, культивирование 
определенных склонностей в течение длинной череды прошлых перерождений должно в 
конце концов завершиться в некоей жизни появлением гениальности в той или иной 
области. 
Великий Гений, если он является истинным и прирожденным гением, а не просто 
результатом патологической экспансии нашего человеческого интеллекта, - никогда 
не копирует кого-то, никогда не опускается до имитации, - он всегда будет 
оригинальным, sui generis в своих творческих импульсах и их реализации. Подобно 
тем гигантским индийским лилиям, которые пускают ростки из щелей и трещин 
поднимающихся к небу голых камней на высочайшем плато Нилгири-Хиллс, истинный 
гений нуждается лишь в возможности появиться в этом мире и расцвести на виду у 
всех на самой сухой почве, ибо он действует всегда безошибочно. Используя 
популярное выражение, можно сказать, что врожденная гениальность, подобно 
убийству, рано или поздно раскрывается, и чем больше она будет подвергаться 
угнетению и противодействию, тем больше будет поток света, вызванный ее 
внезапным проявлением. С другой стороны, искусственная гениальность, которую 
часто путают с предыдущей, и которая, на самом деле, является всего лишь 
результатом длительного обучения, никогда не будет больше, чем, так сказать, 
огонек лампы горящей за воротами храма; она может посылать долгий луч света 
через дорогу, но внутренность здания при этом остается в темноте. И, поскольку 
каждое свойство в природе является двойственным - то есть, любое можно 
заставить служить как доброму, так и злому - то искусственная гениальность не 
оправдает надежд, возложенных на нее. Рожденная из хаоса земных ощущений, 
способностей к восприятию и воспоминанию, но с ограниченной памятью, она всегда 
остается рабом своего тела; но и это тело, вследствие своей ненадежности и 
естественной склонности материи к смешению, не сможет привести того же 
величайшего гения назад к его собственному исходному элементу, который, 
опять-таки, является хаосом, или злом, или прахом. 
Таким образом, между истиной и искусственной гениальностью, - той, что рождена 
от света бессмертного эго, и другой, рожденной от мимолетного обманчивого 
огонька земного, или чисто человеческого интеллекта и плотской души, - имеется 
глубокая пропасть, которая может быть преодолена только тем, кто постоянно 
стремится вперед, кто, даже пребывая в самых глубинах материи, никогда не 
теряет из вида эту путеводную звезду - божественную душу и разум, - то, что мы 
называем буддхи-манас. Эта истинная гениальность не требует какого-нибудь 
выращивания, как искусственная. Слова поэта, который уверяет, что:
...гениальности свеча, -
Когда ее не защищают, фитиль сгоревший не срезают,
Она погибнет на ветру, иль зачадит и замигает,
- можно отнести лишь к искусственной гениальности, представляющей собой лишь 
итог культурного и чисто интеллектуального развития. Это не прямой свет манаса 
путра, "сынов мудрости", ибо истинная гениальность, зажженная в пламени нашей 
высшей природы, или Эго, не может умереть. Вот почему это столь редкое явление. 
Лафатер подсчитал, что "отношение количества гениев (в целом) к обычным людям 
примерно один к миллиону; но то же в отношении гения без тиранства, без 
претензий, который судит слабого беспристрастно, начальствующего- человечно, и 
обоих - по справедливости, - таких найдется один на десять миллионов". Это 
действительно интересно, хотя и не является комплиментом человеческой природе, 
если Лафатер имеет ввиду под "гениальностью" лишь высший сорт человеческого 
интеллекта, раскрытый благодаря культивированию, который "защищали, подрезали и 
питали", а не ту гениальность, о которой говорим мы. Кроме того, такая 
гениальность всегда склонна доводить до крайности того, через кого проявляется 
этот искусственный свет земного разума. Подобно добрым и злым гениям древних, с 
которыми человеческая гениальность делит свое название, она берет за руку 
своего беспомощного обладателя и ведет его сегодня - на вершину славы и 
торжества, а завтра - ввергает его в пропасть стыда, отчаяния, а часто - 
преступления. 
Но, согласно этому крупному физиогномисту, так как в нашем мире имеется больше 
гениев первого вида, поскольку, как учит оккультизм, личность с ее острыми 
физическими чувствами и "татвами" более легко притягивается к низшей четверке, 
чем поднимается к своей триаде, - современная философия, хотя и является 
сведущей в отношении этого низшего статуса гениальности, ничего не знает о ее 
высшей духовной форме ("один на десять миллионов"). Таким образом, вполне 
естественно, что смешивая одно с другим, даже лучшие западные писатели не могут 
дать определения истинной гениальности. По этой причине мы постоянно 
выслушиваем и читаем много такого, что кажется абсолютно парадоксальным для 
оккультиста. "Гениальность требует культивации", - говорит один; "Гениальность 
пуста и самодовольна", - объявляет другой, тогда как третий доходит до 
определения божественного света, но укладывает его в прокрустово ложе своей 
собственной интеллектуальной ограниченности. Он говорит об огромной 
эксцентричности гения, связывая это с "легковозбудимой структурой", и даже 
считая его "подверженным любой страсти, но редко обладающим деликатностью 
вкуса" (лорд Кеймс). Бесполезно спорить с ними или говорить им, что 
оригинальная и великая гениальность затмевает самые яркие лучи человеческой 
интеллектуальности подобно тому, как солнце гасит свет костра в открытом поле; 
что она никогда не бывает эксцентр