| |
ят, что мы должны
сделать что-то еще, такое же трудное, – в противном случае мы не теософы.
Второй пункт Клятвы окажется камнем преткновения для многих равнодушных
членов Теософского Общества. Многие могут полностью соглашаться с целями
Теософского Общества, насколько они их понимают, но совсем не соглашаться с
главами Общества и их методом работы. Они могут не только не соглашаться, но
также питать открытую или скрытую враждебность к этим главам и многим членам. И
не стоит закрывать глаза на тот факт, что такое уже случалось и, к несчастью,
может случиться вновь. Мы трудимся ради «Всемирного Братства» и враждуем с
нашими ближними. Так вот этому мы и клянемся положить конец и с корнем вырвать
эту наклонность из нашего естества. Так, пункт 2 относится именно к
определенным лицам, ибо подсказан обстоятельствами.
Естественно возникает вопрос: «Какой прок в Теософском Обществе с
подобными целями, если оно состоит из таких разношерстных элементов?» И еще
один: «Есть ли у Общества сплоченность и цель, которые сделали бы его живой
силой в обществе, что его окружает?» Ибо существует же аналогия; и Общество
является индивидом среди обществ, так же как мужчины и женщины являются
индивидами. И здесь можно с уверенностью сказать, что мощь и сила любой
организации – не в совокупной силе единиц, ее составляющих, но в том, что,
помимо них, организация обладает и своей собственной, индивидуальной силой и
мощью. Чтобы убедиться в истинности сказанного, нужно лишь обратиться к химии
«сплавов». Если же взглянуть на Общество, то станет понятным, что ни одна из
его сил не проистекает ни из общей цели, ни из сплоченного действия его
индивидуальных членов. Но перед ним стоит великая цель, и ради нее определенное
количество преданных членов положило все свои силы. И среди них основатели и
нынешние главы Общества подают замечательный пример. Результатом же явилось то,
что Общество продолжает существовать экзотерически. Но непрерывное
существование Общества обязано не только этим немногочисленным индивидуальным
усилиям, но скрытому влиянию тех, под чьим руководством Общество было основано
нынешними его главами, равно как и нежной заботе о нем этих Владык Мудрости уже
после того, как оно было основано.
Пункт 3 дает повод множествам, из которых состоит ныне Общество, для
многочисленных казуистических рассуждений. Уже говорилось, и, как кажется,
правдиво говорилось, что те, кто являются истинными теософами, могут совершенно
открыто осуждать действие, но не совершившего его. Но это сочтут за очень
тонкое различие, которое трудно провести в жизни. «Свет на Пути» также
предостерегает кандидата от подобного ханжества, «ибо оскверненное одеяние, до
которого ты боишься дотронуться, могло оказаться твоим вчера, может оказаться
твоим и завтра». Так, дающие эту Клятву вот-вот столкнутся с очень тонкой
трудностью (ибо в жизни действие и совершивший его неразрывно связаны), если
только они не обрели силу наблюдать и читать на плане, что ныне вне
досягаемости большинства человечества. Однако даже если сила эта недостижима
ныне, то стремящиеся стать теософами вправе, во всяком случае, попытаться. Мы,
по крайней мере, можем накинуть уздечку на наши физические уста и постараться
накинуть ее и на наш ум и таким образом удержаться от «осуждения других». Ибо
молчаливое осуждение ума, очевидно, будет более «порочным», нежели физическая
речь, так как, во всяком случае, что касается «судьи», оно является формой
моральной трусости. В этом-то и казуистика. Ибо, помимо определения в «Lucifer»,
дающие Клятву могли свободно считать, что их человеческие собратья не являются
«собратом-теософом», а потому допустимо судить и осуждать. Так, если бы можно
было убедительно доказать, что какие-нибудь мужчина или женщина погрешили
против вышеозначенного определения, то было бы возможно освободить любого от
обещания «никогда не выслушивать без протеста ни одной клеветы, сказанной» о
них. Но определение далее гласит: «будь то собрат-теософ или нет» и согласуется
с судебным принципом – всегда считать человека невиновным, пока не доказана
вина. Опасно затаить подозрение, и мы в итоге возвращаемся к тому, что лучше вы
«не судите, да не судимы будете».
Пункты 4 и 5 являют собой полноту решимости, направленной прямо к
средоточию всего, что препятствует теософии и ее превращению в живой фактор
человеческой жизни. В этом смысле пункт 6 также представляет собой такую
полноту решимости. Но силу помогать и учить других можно обрести лишь в едином
духе жизни, который является духом абсолютного равенства, и в том смысле, что
для теософа каждый человек – учитель.
Пункт 6 утверждает все, сказанное ранее, но более определенно.
Итак, прежде чем будет дана эта Клятва, все, стремящиеся ее дать, должны
тщательно выяснить, – до того, как они поклянутся трудиться на благо теософии,
– чем же в действительности является теософия. Идентична ли теософия
деятельности Теософского Общества? Если нет, то
|
|
