возбуждать обиду и зависть у других детей, а это нехорошо!)
Удобства окружающих его людей Достоевский подчас ценит больше, чем свои 
собственные, и постоянно соотносит свои поступки с их мнением и их образом 
жизни.
При всем своем оптимизме Достоевский способен предусмотрительно просчитать и 
наихудший ход событий и именно для того, чтобы лично у него и у его окружения 
все сложилось самым наилучшим образом. Вследствие такого интуитивного расчета 
Достоевскому свойственно перестраховываться в поступках, что, впрочем, иногда 
приводит к позитивным последствиям. (Пример: семья репрессированного "врага 
народа" в ожидании близкой ссылки решила подарить соседской девочке пианино. 
Соседка (Достоевский) категорически этому воспрепятствовала и потребовала, 
чтобы пианино отправили назад. В ее семье этот эпизод пересказывается как 
предание — считается, что этим поступком она спасла свою семью от репрессий.)
И тем не менее, какая бы сильная интуиция ни была у Достоевского, его расчеты 
далеко не всегда оказываются верны: ведь всех обстоятельств дела он ни видеть, 
ни знать не может; тем более, что часто он принимает желаемое за действительное 
и просчитывает иногда воображаемый ход событий, а не реальный, полагаясь на уже 
сложившиеся в его представлении стереотипы. (Например, в одном случае он будет 
мирить ссорящихся супругов, опасаясь, что если он не вмешается, его потом будут 
упрекать в разбитой личной жизни. В другом случае, он не будет встревать между 
ссорящимися, чтобы "не принимать бой на себя" и не наживать себе врагов.)
В каждом конкретном случае правильность расчетов и поведения Достоевского 
зависит от его собственного жизненного опыта и от того, насколько глубоко ему 
удалось понять ситуацию.
Блок СУПЕРЭГО* 3-я позиция* Развиваемая функция* "Логика соотношений"
Стремясь выполнить свое жизненное предназначение по установлению идеальных 
отношений в мире реальных противоречий и конфликтов, Достоевский старается 
много и обстоятельно размышлять над теми обстоятельствами, которые мешают 
жизненному воплощению его этической программы. Причем в своих размышлениях он 
иногда приходит к выводу, что реальные обстоятельства могут быть изменены под 
влиянием "правильных" этических установок, которые можно (по его мнению) и 
нужно задать.
Примитивно эти размышления можно представить так: "В мире не будет вражды, если 
все люди будут хорошо друг к другу относиться, что, в принципе, возможно, 
поскольку в каждом человеке есть задатки добра, которые можно и нужно развить".
(Как любой человек, Достоевский считает, что все вокруг придерживаются его 
системы взглядов, просто некоторые, по своей душевной слабости, соблазняются 
дурными примерами и впадают в заблуждения, из которых их нужно вывести, или 
хотя бы попытаться это сделать.)
Логика Достоевского базируется на его интуиции возможностей, проще говоря — на 
его мечтах и фантазиях, и это обстоятельство придает ей очаровательную детскую 
наивность.
Но за бесконфликтность отношений кто-то должен платить — такова объективная 
реальность, и Достоевский, как правило, очень неохотно это признает.
Достоевскому трудно подчинять свои чувства рассудку. Ему трудно быть 
объективным еще и потому, что его система отношений предполагает изначальную 
доброжелательность ко всем людям без исключения. Вследствие этого качества он 
может составить о себе впечатление, как о человеке беспринципном, 
непоследовательном и самому себе противоречащем: со всеми-то он старается 
соглашаться, со всеми собирается дружить, всех намерен любить.
Спрашивается, а может ли Достоевский вообще быть принципиальным? Может! И 
именно в своих этических принципах. А все остальное для него не имеет 
принципиальной значимости. Законами объективной реальности Достоевский не 
слишком интересуется. (Тем более, если они оправдывают существующие в мире 
противоречия, которые, как известно, выливаются во вражду и насилие) Это вовсе 
не значит, что Достоевский отрицает законы диалектики, просто этот аспект он 
предпочитает игнорировать. И когда со свойственным ему оптимизмом приступает к 
поиску компромиссов, искренне считает, что они, возможно, сгладят если не 
диалектические, то хотя бы этические противоречия.
В общении Достоевский старается произвести впечатление человека умного, 
рассудительного, логичного. Часто манипулирует заранее заготовленными 
аргументами. (Достоевский готов манипулировать фактами хотя бы для того, чтобы 
сохранить нужную ему систему отношений. А иначе, как сгладить конфликты? Да и 
так ли уж важны сами факты, если весь смысл заключается именно в сути этических 
отношений. Если во избежание конфликта можно исказить факты, которые возможно и 
проверять-то никто не будет — значит, никакой беды в этом нет.)
Часто в споре Достоевский держится за чисто абстрактный смысл понятия, считая, 
что никакие конкретные условия не могут исказить или изменить его сущность. (И 
это обстоятельство очень затрудняет дискуссию с представителями этого типа. 
Например: Достоевский не согласен с мнением, что "добро должно быть с кулаками".
 А зачем же с кулаками, если оно — "добро"? Добро, в его понимании, — это сама 
по себе уже сила, которая в любом случае должна победить, и поэтому в защите не 
нуждается. А с кулаками может быть только зло, потому что ему больше нечем 
защищаться.)
В процессе дуализации со Штирлицем Достоевский начинает придавать большее 
значение объективной реальности, тем более, что он, в принципе, не исключает 
влияния объективных диалектических законов на систему взаимоотношений между 
субъектами.
Блок СУПЕРЭГО*4-я позиция*Мобипизационная функция* "Волевая сенсорика"
Необходимость постоять за себя требует от Достоевского чрезмерных усилий и