собственных ошибок и способен публично признать свою вину, хотя возможно это 
ему дается тяжелее, чем другим.
Было бы неправильно сказать, что для Цезаря в первую очередь важны его амбиции. 
Для него гораздо обиднее непонимание его добрых намерений. В своем праве на 
лидерство Цезарь совершенно искренне уверен. Поэтому непризнание его приоритета 
для него глубоко обидно, так как это в первую очередь непризнание его заслуг, 
его честного самоотверженного, творческого, с полной отдачей сил труда. Если у 
Жукова лидерство — это стратегический расчет, где любое ущемление его амбиций 
воспринимается как враждебный выпад. Цезарь, в отличие от Жукова, борется не за 
самоутверждение собственных амбиций, а за право оправдать возложенное на него 
доверие. Проще говоря, если Жукову важно ощущение его реальной власти. Цезарю 
важно добровольное признание и доверие. Жукову важно захватить власть. Цезарю 
важно удержать лидерство. Если Жукову нужна власть, чтобы возглавить систему, 
то Цезарю, чтобы в первую очередь максимально реализовать свой творческий 
этический потенциал, демократизировать возглавляемую им систему, этически 
усовершенствовать ее. Если жуковская стратегия — стремление захватить все сферы 
влияния, то для Цезаря важно захватить "пальму первенства" во всех сферах своей 
деятельности: личные достоинства, по его мнению, еще больше убеждают окружающих 
в его праве на лидерство.
Если Жуков всегда жестко контролирует захваченную сферу влияния, то Цезарь не 
всегда замечает, что он вообще захватил какое-то пространство.
(Следует отметить, что сравнение программных функций Жукова и Цезаря дается для 
пояснения принципиальных различий в их "волевых сенсориках", а вовсе не для 
того, чтобы указать, кто из них "хороший" лидер, а кто "плохой" — у каждого из 
них своя социальная функция, необходимая для реализации в определенной ситуации 
и в определенных общественных условиях.)
Поступки Цезаря в первую очередь отличаются быстротой и напористостью, 
немедленной и всесторонней инициативой. Цезарь незаметно для себя заполняет все 
окружающее пространство. Он не всегда замечает, не всегда оценивает методы, 
которые он использует для скорейшего завоевания симпатий: ему важнее удержать 
свой авторитет, и для этого он готов честно и этично отработать взятые на себя 
обязательства.
Проблема Цезаря еще и в том, что в отличие от Жукова, всегда знающего, "как 
надо". Цезарь отчетливо знает только "как не надо". При всех своих 
исключительных талантах Цезарь скорее разрушитель, чем созидатель. В политике 
он разрушитель тоталитарных и авторитарных систем. В искусстве он — смелый 
новатор, ниспровергающий существующие до него устоявшиеся формы. Он может быть 
основоположником нового направления в искусстве, которое никто кроме него и 
продолжить не сможет. Подражать — сколько угодно, продолжить — нет. Среди 
представителей этого типа часто встречаются яркие творческие индивидуальности, 
всесторонне одаренные личности.
Противоречивость "волевой сенсорики" Цезаря заключается в самой демократичности 
его единовластия. Цезарь искренне ненавидит тиранию и деспотизм, он из тех, чье 
имя пишут "на обломках самовластья". И в то же время он всеми средствами 
стремится не уступать своего влияния. Признание собственного поражения в этом 
плане для него особенно мучительно. Попытка любой ценой удержать свое влияние 
нередко приводит Цезаря к. отчаянным и противоречивым поступкам, имеющим для 
него часто трагические последствия.
Блок ЭГО* 2-я позиция*Творческая функция* "Этика отношений"
Любые этические отношения Цезарь в первую очередь строит с позиций волевой 
сенсорики. То есть, как бы они ни развивались, Цезарь в любом случае должен 
оставаться лидером. Цезарь глубоко убежден, что и первое и последнее слово в 
развитии отношений должны оставаться за ним. Он всегда абсолютно уверен в своем 
праве контролировать любую этическую ситуацию, независимо от того, является ли 
он в ней главным лицом или второстепенным.
Несмотря на сравнительно крепкие этические установки, и притом, что этика 
отношений — его сильная творческая функция, нельзя сказать, чтобы этические 
отношения у Цезаря складывались легко. Цезарю вообще ничего не дается легко, 
потому что он все и всегда завоевывает. Проблема Цезаря в том, что он часто 
завоевывает то, что у него никто и не оспаривает. Он, на свою беду, имеет 
обыкновение завоевывать именно то, что и так по праву принадлежит ему.
Казалось бы, что мешает Цезарю просто и естественно воспринимать свою природную 
привлекательность, свое обаяние, легкость и непринужденность в общении. Но в 
том-то и беда, что Цезарю нужно постоянное и повсеместное признание этих 
качеств. Более того, ему необходимы доказательства признанного первенства, 
доказательства его неоспоримого влияния Причем именно в погоне за этими 
доказательствами он и умудряется растерять все свое "царственное" величие 
Иногда создается впечатление, что он именно напрашивается на комплименты, 
насильно и неуместно "тянет" на себя внимание, увлекается самолюбованием
И в области этики Цезарю недостаточно полупобед только появившись, он должен 
очаровать всех, обаять всех, "растопить" всех, заинтересовать всех или, если 
нужно, заинтриговать всех.
А если и находится кто-то, кого он совсем не заинтересован к себе расположить, 
то только потому, что этого человека он просто для себя никак не рассматривает, 
он для него, попросту говоря, "пустое место".
Неудивительно, что при такой этике поведения Цезарь умудряется (независимо от 
масштабов его деятельности) нажить себе немало врагов. Причем отношения по 
схеме друг — недруг у него тоже строятся очень контрастно и непоследовательно: 
вчерашний недруг сегодня "милостиво" принимается в число друзей, потому что 
"так надо", сегодняшний друг, уделяющий больше внимания другому субъекту, уже