неполноценности без тяжелых нарушений физического здоровья? Следует ли 
прерывать беременность, если 
врожденный дефект позволяет прожить долгую жизнь, но она будет отягощена 
болезнью? 
Разногласия вызывает также вопрос о том, на каких стадиях беременности еще 
можно производить аборты. 
Большинство "либералов" считают приблизительным пределом конец 2-го триместра, 
за исключением 
особых обстоятельств (когда, например, в 3-м триместре возникает угроза для 
жизни матери). Однако 
некоторые сомневаются в допустимости абортов после окончания 1-го триместра, 
тогда как иные полагают, 
что не должно быть никаких ограничений в сроках. 
Многие люди не склонны одобрять аборты, производимые по социальным причинам и 
называемые буквально 
"аборты ради удобства" (abortions of convenience). Последнее определение очень 
неудачно. По выражению 
одного автора, слова "аборт ради удобства" звучат так, будто женщина прерывает 
беременность только 
потому, например, что хочет иметь ребенка, рожденного под знаком Льва, а не 
Козерога (Quindlen, 1990). 
Если 13-летняя девочка забеременела от своего приятеля-семиклассника и сделала 
аборт, то верно ли будет 
назвать это абортом ради удобства? А если незамужняя безработная женщина 24 лет,
 едва способная 
прокормить четверых детей на скудное пособие, снова забеременеет и пожелает 
сделать аборт, то можно ли 
здесь говорить о соображениях удобства? В подобных ситуациях "удобно", пожалуй, 
может быть только 
стороннему наблюдателю... 
При обсуждении моральных аспектов аборта использовалось огромное множество 
доводов в пользу той или 
другой позиции. Какой бы ни была наша личная точка зрения, нам важно уметь 
распознавать те пути 
аргументации в этической логике, которые на самом деле не столь логичны, как 
может на первый взгляд 
показаться [некоторые из рассмотренных примеров заимствованы у Теркела (Terkel, 
1988)]. 
Один пример этого - аргумент скользкого склона. Он основан на предположении, 
что уже первый шаг вниз по 
такому склону сам по себе как будто безобидный, неизбежно приведет к 
соскальзыванию все дальше и 
дальше в том же направлении. Именно такого рода аргумент используют многие 
противники абортов, когда 
говорят, что разрешение абортов, пусть даже ограниченное, прокладывает дорогу 
для эвтаназии 
(умерщвления неизлечимых больных с целью избавить их от страданий), а в 
дальнейшем - и для 
уничтожения генетически неполноценных лиц. Еще один вариант этой аргументации - 
утверждение, что 
легализация абортов будет разрушать общество, подрывая основы семьи и 
обесценивая человеческую 
жизнь; многие даже сравнивали такую легализацию с массовыми убийствами в 
лагерях нацистской 
Германии.1 
Ошибочность приведенных рассуждений связана с тем, что на самом деле дальнейшие 
шаги по "склону" не 
вытекают неизбежно из первого шага. Если вы убили муху, разве это значит, что 
потом вы непременно убьете 
вашу кошку? 
В споре об абортах часто используют "логику" и иного рода. Пример - рассуждения 
о матери Бетховена. Она 
была больна туберкулезом и вышла замуж за человека, страдавшего сифилисом; он 
уже имел четверых 
детей, из которых один был слепым, другой - глухонемым, а третий заразился 
туберкулезом. Семья жила в 
условиях крайней бедности, два ребенка умерли, и если бы мать сделала тогда 
аборт, то мир не получил бы 
одного из величайших музыкальных гениев - Людвига ван Бетховена. Теркел (Terkel,
 1988, р. 136) указывает 
на несостоятельность такой аргументации в пользу запрещения абортов: 
"Если бы мать Бетховена имела возможность легально безопасным способом сделать 
аборт, она все равно 
могла бы и отказаться от этого. Однако столь же неправы и сторонники 
легализации абортов, когда они 
возражают, что зато свобода абортов, возможно, предотвратила бы рождение 
Адольфа Гитлера. Доводы 
обеих сторон полностью игнорируют то, что у каждой женщины есть какой-то 
небольшой шанс родить как 
гения, так и маньяка. ... Обе стороны вместо столь произвольных домыслов могли