| |
жертвами сексуального насилия в детстве, по их словам, вернулись ранее забытые
воспоминания о случившемся (Melchert & Parker, 1997).
С другой стороны, отдельные исследователи выразили свое скептическое
отношение к «восстановленным воспоминаниям» о сексуальном насилии, перенесенном
в детстве. Кое-кто из них утверждает, что «вытесненные воспоминания» могут быть
плодом работы с чрезмерно внушаемыми клиентами излишне рьяных или просто плохо
подготовленных психотерапевтов, полагающих, что большинство психологических
проблем уходят своими корнями в сексуальное насилие в детском возрасте (Dawes,
1994; Lindsay & Read, 1994; Yapko, 1994). Результаты многочисленных
исследований свидетельствуют об относительной простоте создания в лабораторных
условиях «воспоминаний» о событиях, никогда не происходивших в действительности
(Lotfus, 1993; Lotfus & Ketcham, 1994; Lotfus et al., 1994). Например, в ходе
одного исследования, продолжавшегося 11 недель, маленьким детям раз в неделю
задавали вопрос о том, были ли в их жизни пять разных событий. Четыре из пяти
событий были реальными, а одно — что ребенок лежал в больнице из-за
поврежденного пальца — выдуманным. Дети без труда вспоминали реальные события.
Однако более трети участников, которых об этом спрашивали каждую неделю,
постепенно поверили, что один из пальцев у них действительно был поврежден. В
некоторых случаях они даже «вспоминали» особенности своих травм. Многие
продолжали настаивать на этих «воспоминаниях», даже когда их убеждали в
обратном (Ceci et al., 1994).
Очевидно, что понятие внушаемости клиента стало центральным аргументом
критиков, выступавших против «восстановленных воспоминаний». Однако результаты
одного из исследований ставят под сомнение ссылки на внушаемость клиентов как
основание не признавать «восстановленные воспоминания» о сексуальном насилии в
детстве. В ходе этого исследования проводилось измерение внушаемости у 44
женщин, ранее сообщавших о «восстановленных воспоминаниях», касающихся
перенесенного в детстве сексуального насилия. Эти данные сравнивались с уровнем
внушаемости в контрольной группе из 31 женщины, никогда не подвергавшихся
сексуальному насилию. Оказалось, что женщины, не перенесшие насилия, проявили
большую склонность изменять воспоминания под действием внушения, чем
экспериментальная группа испытуемых (Leavitt, 1997). Данные другого
исследования, напротив, показывают, что женщины с «восстановленными
воспоминаниями» о перенесенном в детстве насилии чаще совершают ошибки
припоминания, чем те, кто в детстве стали жертвами насилия, но никогда об этом
не забывали (Clancy et al., 2000).
Так какова же позиция по этому противоречивому вопросу на сегодняшний день?
Американская психологическая ассоциация, Американская психиатрическая
ассоциация и Американская медицинская ассоциация высказались в поддержку точки
зрения о том, что забытые воспоминания могут впоследствии восстанавливаться. Но
эти же организации подтвердили и возможность внушения воспоминаний, которые
потом будут казаться реальными. Противостояние продолжается. И хотя средства
массовой информации помещают в центр внимания ответчиков, которые жалуются на
необоснованность предъявленных им обвинений, важно помнить, что сексуальное
насилие над детьми существует, и это не выдумка, а факт. Нельзя допустить,
чтобы дискуссии вокруг «восстановленных воспоминаний» повернули время вспять и
вернули нас в ту эпоху, когда жертвы сексуального насилия не сообщали о своих
травмирующих переживаниях из страха, что им не поверят. Но в то же время
следует действовать ответственно, чтобы защитить невинных людей от
необоснованных обвинений, построенных на ошибочных воспоминаниях.
На грани. Взрослые, вступающие в сексуальные контакты с детьми
В 1998 году Американская психологическая ассоциация (APA) — наиболее
авторитетный профессиональный союз психологов в стране — опубликовала научную
статью Брюса Ринда, Филиппа Тромовича и Роберта Ваусермана под названием
«Метааналитическое исследование предполагаемых особенностей сексуального
насилия над детьми». Содержание статьи вызвало бурю протестов, направленных на
авторов статьи и APA, и даже открытые призывы в адрес Палаты представителей
единогласно проголосовать за прекращение исследования.
Статья вызвала столь противоречивые отклики по трем основным причинам.
Во-первых, Ринд и его коллеги в пух и прах раскритиковали предыдущее
исследование, посвященное проблеме насилия над детьми (Child Sexual Abuse, CSA;
Сексуальное насилие над ребенком). Они утверждали, что обнаружили в нем ряд
серьезных проблем методологического характера и расплывчатых определений. К
числу таких проблем они относят следующие:
— Перекос выборки, заключающийся в том, что многие врачи и исследователи в
области CSA общались только с теми, кому происшедшее причинило существенный
вред. Таким образом, негативное влияние CSA в этом исследовании оказалось
преувеличенным.
— Расплывчатое определение того, что именно входит в CSA.
— Отсутствие четкой классификации типов сексуальных эпизодов между взрослым
и ребенком — например, объединение в одну группу таких действий, как
неоднократное изнасилование взрослым 5-летнего ребенка и добровольный контакт
15-летнего подростка с другим взрослым, — мешает разобраться в истинных
последствиях CSA.
Второй причиной того, почему работа вызвала такую противоречивую реакцию,
стало сделанное авторами парадоксальное заявление. Так, они утверждали, что
реально существующие данные не подтверждают точку зрения большинства экспертов
о том, что CSA приводит к возникновению огромного числа серьезных
психологических проблем, среди которых тревога, депрессии, расстройства питания,
злоупотребление психоактивными веществами, низкая самооценка,
|
|
