крайней мере, 
неделю или две не увижу его. Но утром в среду, через три дня после нашего 
возвращения из Амами, я получила приглашение в чайный дом Ичирики от «Ивамура 
Электрик».

Я надела желтое шелковое кимоно с темно-синим поясом, прошитым золотыми нитями, 
Анти сказала, что я замечательно выгляжу, но на меня из зеркала смотрела 
побежденная женщина. Конечно, и раньше случались моменты, когда я бывала 
недовольна своей внешностью перед выходом из окейи. Чаще всего мне удавалось 
найти какой-нибудь плюс в своем внешнем виде. Например, когда я надевала 
голубое кимоно, мои глаза казались голубыми, а не серыми, независимо от того, 
как я себя чувствовала. Но в тот вечер мое лицо казалось мне впадиной между 
скулами, хотя я и сделала, как обычно, западный макияж. Даже прическа казалась 
мне неаккуратной. Но я была не в силах что-либо делать со своей внешностью и 
лишь попросила мистера Бэкку завязать мой пояс повыше.

Первое приглашение я получила от американского полковника, который хотел 
поприветствовать нового мэра Киото. Это мероприятие проводилось в бывшей 
усадьбе семьи Сумитомо, являвшейся штаб-квартирой седьмой американской дивизии. 
Меня удивило, что многие красивые камни в саду выкрасили в белый цвет, а к 
деревьям прикрепили картонки с непонятным для меня текстом на английском языке. 
Когда это мероприятие закончилось, я пошла в Ичирики, и слуга проводил меня в 
небольшую комнатку, где мы уже однажды встречались с Нобу. Вполне понятно его 
желание объявить мне о том, что он станет моим данной, именно в этой комнате. Я 
подсела к столу так, чтобы Нобу мог сесть напротив ниши и ему было бы удобно 
наливать сакэ себе и мне. Для Нобу это должна быть прекрасная ночь, я сделаю 
все, чтобы не испортить ее.

Приглушенный свет и красноватый цвет стен в комнате создавали очень приятную 
атмосферу. Я опять вспомнила тот особый запах – смесь пыли и масла, 
использовавшегося для полировки мебели, присущий этой комнате. И все 
подробности вечера, проведенного здесь с Нобу, опять всплыли в моей памяти. 
Тогда у него на обоих носках были дырки, и сквозь одну из них виднелся большой 
палец с аккуратно подстриженным ногтем. Неужели с того вечера прошло только 
пять с половиной лет? Мне казалось, что прошла целая эпоха, уже столько людей, 
живших тогда, умерло. Мамеха однажды сказала мне, что мы становимся гейшами не 
для того, чтобы сделать нашу жизнь счастливой, а потому, что у нас попросту нет 
выбора. Если бы моя мама была жива, я бы смогла стать женой и матерью, жить 
где-нибудь на побережье и думать о Киото, как о далеком месте, где торгуют 
рыбой. Была бы моя жизнь хуже? Сложно сказать. Нобу однажды сказал мне: «Я 
очень простой человек, Саюри. Я не люблю окружать себя тем, что не могу иметь». 
Возможно, со мной происходило то же самое. Всю свою жизнь в Джионе я 
представляла Председателя рядом с собой, а сейчас не могла быть с ним.

Прошло десять минут, и я стала сомневаться, придет ли Нобу. Зная, что не должна 
бы этого делать, я все же положила голову на стол, чтобы отдохнуть, потому что 
мало спала несколько ночей подряд. Я не уснула, но погрузилась на некоторое 
время в состояние жалости к себе. Мне привиделся особенный сон, в котором я 
услышала барабанную дробь на расстоянии и шум воды, вытекающей из крана, а 
пот