час позже. К своему удивлению, вместо шумной 
компании за столом я увидела только Нобу и Министра.

Я сразу заметила, что Нобу очень сердит. Я подумала, он злится на меня за то, 
что ему пришлось провести столько времени наедине с Министром, хотя, честно 
говоря, они напоминали белку и насекомое, живущее на этом же дереве. Нобу 
постукивал пальцами по столу, в то время как Министр стоял около окна и смотрел 
в сад.

– Ну, хватит, Министр, – сказал Нобу, когда я села за стол, – довольно 
наблюдать за тем, как растут кусты. Мы так и будем вас ждать весь 
вечер?
Министр обернулся, слегка поклонился, как бы извиняясь, и сел на свое место на 
кушетке. Обычно мне с трудом удавалось найти интересующую его тему разговора, 
но в тот вечер было проще, потому что я его очень долго не видела.

– Министр, вы меня больше не 
любите?
– В чем дело? – спросил Министр и постарался изобразить удивление на лице.

– Вы не приезжали больше месяца. Может, виноват Нобу, который не брал вас в 
Джион так часто, как вам этого 
хотелось?
– Нобу-сан не виноват, – сказал Министр и несколько раз шмыгнул носом, прежде 
чем добавил: – Я его слишком о многом просил последнее время.

– Но отсутствовать целый месяц!.. Мы так много упустили.

– Да, мы так много не выпили, – встрял Нобу.

– О боже, да Нобу-сан сегодня не в духе. Он весь вечер такой? А где 
Председатель, Мамеха и Тыква? Они не присоединятся к 
нам?
– Председатель сегодня вечером занят, – сказал Нобу. – Не знаю, где остальные. 
Это уже твоя забота, а не моя.

В этот момент открылась дверь, и две служанки принесли мужчинам подносы с едой. 
Я старалась развлечь их во время еды, другими словами, пыталась разговорить 
Нобу, но он совершенно не был расположен разговаривать. Что же касается 
Министра, то, казалось, проще добиться одного или двух слов от зажаренного 
осьминога, лежащего в его тарелке, чем от него. Поэтому в конце концов я стала 
говорить обо всем, что приходило мне в голову, и почувствовала себя старушкой, 
беседующей с двумя своими собаками. Одновременно я наливала сакэ обоим мужчинам.
 Нобу пил мало, а Министр постоянно подставлял мне свою пустую чашку с 
выражением благодарности на лице. Когда Министр в очередной раз бросил на меня 
такой же взгляд, Нобу, словно только проснувшись, резко поставил свою чашку на 
стол, вытер салфеткой рот и 
сказал:
– Довольно для одного вечера, Министр. По-моему, вам пора идти.

– Нобу-сан, – сказала я, – мне кажется, гость только начал осваиваться...

– Даже чересчур. Мы посылаем вас домой раньше обычного. Вперед, Министр, 
вставайте. Ваша жена очень обрадуется.

– Я не женат, – сказал Министр.

Но он уже натягивал носки и был готов встать.

Я проводила Нобу и Министра до входа и помогла Министру обуться. Такси 
оставались редкостью из-за высоких цен на бензин, поэтому служанка заказала 
рикшу и помогла Министру залезть в повозку. Я заметила, что он вел себя 
несколько странно – все время смотрел в ноги и даже не попрощался. Нобу 
какое-то время стоял в дверном проеме, глядя на небо и словно разглядывая 
облака, хотя стоял исключительно ясный вечер. Когда Министр уехал, я спросила 
его:
– Что, в конце концов, между вами 
произошло?
Он посмотрел на меня с отвращением и вошел в чайный дом. Я застала его сидящим 
в комнате с пустой чашкой в руках. Когда я спросила, налить ли ему сакэ, он 
проигнорировал меня. Я подождала какое-то время, надеясь, что он сам заговорит 
со мной, но он молчал. Я не выдержала.

– Посмотрите на себя, Нобу-сан. У вас морщины вокруг глаз глубже, чем борозды 
на дороге.

Он расслабил лицо, и морщины сле