ро, когда пропели  пе-
тухи, монах ушел, и доски на полу встали на место.
   А теперь мы расскажем о Ли Ваньэр, которая, как и ее подруга,  лежала
в своей келье и не смыкала глаз. Ее окружала  темнота,  поскольку  свеча
недавно погасла от удара крыльев ночной бабочки. Прошло более  двух  ча-
сов, прежде чем певичка услышала шум позади ложа. Кто-то  отодвинул  по-
лог, лег на ложе и залез под одеяло. Женщина очутилась в крепких объяти-
ях мужчины и почувствовала прикосновение его губ. Певичка потянула  руку
и наткнулась на круглую и гладкую, как тыква, голову.
   - Ты, кажется, монах! - спросила Ли, ощупывая макушку. В ее руке  уже
была кисть, смоченная краской.
   Монах ничего не ответил. Надо сказать, что Ли была моложе  подруги  и
очень охочая до любовных утех. Ласки монаха пришлись ей по вкусу.
   "Я давно слышала, что монахи знают толк в любовных делах,  только  не
верила. Сейчас убедилась сама!" - подумала она, вступая в любовную  бит-
ву. Но вот сражение подошло к концу, и, как говорится, дождь кончился, а
тучи рассеялись. И вдруг у ложа появилась еще одна фигура.
   - Повеселились, и хватит! - сказал мужчина сиплым голосом. - Дайте  и
мне позабавиться, доставьте удовольствие!
   Первый монах, хихикнув, удалился, а его место занял второй.  Он  стал
гладить и щупать певичку, а потом полез с поцелуями. Ли  Ваньэр  сделала
вид, что его приставания ей не по душе.
   - Мой приятель, как видно, тебя вконец заморил!  -  проговорил  новый
гость. - Не горюй! У меня с собой "весенние пилюли",  от  которых  сразу
взыграет кровь!
   От снадобья исходил тонкий аромат. Проглотив любовное зелье,  певичка
почувствовала, что ее тело стало удивительно  мягким  и  податливым,  От
ласк она испытала настоящее блаженство. Однако даже в пылу любовной бит-
вы она не забыла о приказе начальника уезда. Гладя монаха по его  бритой
голове, она шептала:
   - Какая круглая, какая гладкая! - А сама мазала голову краской.
   - Голубушка моя! - сказал монах. - Я большой мастер в любовных делах,
не то что мои приятели - все это грубияны и невежды. Если я тебе пришел-
ся по нраву, приходи сюда почаще.
   Певичка сделала вид, что предложение монаха пришлось ей по вкусу.  Но
вот заголосили петухи. Монах поднялся и протянул женщине снадобье, помо-
гающее зачатию, а потом, пожелав ей здоровья, исчез. Можно при этом ска-
зать:
   Монах и певичка ночь провели в утехах любовных без сна.
   А кто сосчитает, сколько ночей любятся муж и жена?
   Здесь мы оставим наших певичек и вернемся к начальнику уезда Ван  Да-
ню. Получив необходимые сведения от подчиненного, он на следующее утро -
только-только ударили пятую стражу - покинул  ямынь  и  в  сопровождении
сотни стражников и ополченцев, снаряженных пыточным инструментом  и  ве-
ревками, направился в монастырь. К этому времени  уже  совсем  рассвело,
однако ворота храма были закрыты. Оставив большую часть людей в засаде с
двух сторон обители, Ван Дань приказал всем ждать сигнала, а сам с дюжи-
ной слуг приблизился к воротам и велел подчиненным стучать. Узнав о при-
езде начальства, настоятель фосянь привел в порядок  одежду  и  поспешил
навстречу высокому гостю в сопровождении  десяти  мальчиков-послушников.
Паланкин уездного начальника остановился возле главного зала, куда,  од-
нако, Ван Дань не зашел, а направился в комнату настоятеля.  Усевшись  в
кресло, он потребовал списки всех монахов. Фосянь,  поклонившись,  отдал
приказание бить в колокол. Перепуганные иноки, толком  не  пробудившиеся
от сладкого сна, выскочили из своих келий. Узнав,  что  начальник  уезда
собирается делать перекличку, они всполошились  еще  больше.  Когда  вся
братия собралась во дворе, начальник приказал всем снять колпаки. Недоу-
мевая, монахи выполнили приказ. Тут-то и выяснилось, что у двух  монахов
голова выкрашена в красный цвет, а у двух - в  черный.  Начальник  уезда
приказал стражникам надеть на четырех монахов колодки и подвести к нему.
   - Почему у вас головы в краске? Отвечайте!
   Монахи молчали, испуганно переглядываясь. Остальные стояли, ошалев от
страха и удивления. Ван Дань повторил свой вопрос несколько раз, и тогда
один из них ответил, что, наверное, это шутка кого-то из братии.
   - Сейчас я позову этих шутников! - усмехнулся начальник уезда и велел
порученцу привести певичек. В это время обе певички  еще  сладко  спали,
измученные ночными играми с монахами, и их не могли поднять с постели ни
оглушительный стук в дверь, ни громкие крики. Разбудить их удалось  лишь
с большим трудом.
   - Отвечайте! Что вы видели нынешней ночью? - спросил Ван Дань у певи-
чек, которые стояли перед ним на коленях, - творите правду!
   Женщины принялись подробно рассказывать, как они блудили с  монахами,
которые дали им возбуждающее средство, как вымазали их  головы  краской.
Рассказывая о событиях ночи, одна из певичек вынула из рукава пакетик  с
любовным зельем. Монахи, поняв, что их проделки раскрылись,  застыли  от
ужаса, а те четверо грохнулись на колени и стали молить о пощаде.
   - Плешивые ослы! - отругал их начальник уезда. - И вы еще смеете  мо-
лить о прощении! Вы дурили голову  простакам,  позорили  добрых  женщин,
прикрываясь именем божества! Какая гнусность!
   Настоятель, поняв, что дело принимает дурной  оборот,  приказал  всем
стать на колени.
   - Ваше превосходительство! Монахи нашей обители истово чтут священные
заповеди и блюдут все запреты. Лишь эти  четыре  развратника  упрямо  не
принимали советов и уговоров. Мы уже давно хотели от  лица  всей  братии
написать вам жалобу, но вы сейчас сами разоблачили нег