о-
ванный пенис).
   17. В праздник восхождений - девятый день девятой луны - в Китае было
принято подниматься на возвышенности с кизиловыми ветками  в  руках  для
отвращения бед.

   Перевод и примечания А. И. Кобзева.


   ЧАСТЬ III
   ПРОЗА "ВЕСЕННЕГО ЧУВСТВА"


   ЛИН СЮАНЬ (I B.)
   НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ЧЖАО-ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ /1/

   Государыня Чжао, прозванная Фэиянь-Летящей ласточкой была дочерью Фэн
Ваньцзиня. Дед ее Дали изготовлял и отлаживал  музыкальные  инструменты,
исправляя должность настройщика  при  дворе  князя  в  Цзянду,  Сын  его
Ваньцзинь не пожелал наследовать семейное занятие и занялся музыкой,  он
сочинял скорбные плачи по усопшим. Своим  песнопением  он  дал  название
"Мелодии из мира смертных". Всякого, кто их слышал, они трогали до  глу-
бины сердца.
   В свое время внучка старого князя в Цзянду, владетельная госпожа  зе-
мель Гусу, была выдана за Чжао Маня, чжунвэя /2/ из  Цзянсу.  Этот  Чжао
Мань до того возлюбил фэн Ваньцзиня, что если не ел с ним из одной посу-
ды, не насыщался. У него рано объявился тайный недуг, почему он  к  жене
своей не приближался. Фэн Ваньцзинь вступил в связь с госпожой  Чжао,  и
та забеременела.
   Чжао Мань был ревнив и вспыльчив. В страхе  перед  ним  госпожа  Чжао
сослалась на недомогание и переехала во дворец старого князя. Здесь  она
разрешилась от бремени двойней. Девочку, которая появилась на свет  пер-
вой, назвали Ичжу, вторую нарекли Хэдэ. Их отослали к Фэн  Ваньцзиню,  и
дабы скрыть обстоятельства рождения, дали им фамилию Чжао.
   Уже в детском возрасте Ичжу отличалась умом и  сообразительностью.  В
семье Фэн  Ваньцзиня  хранилось  сочинение  старца  Пэн-цзу  "Различение
пульсов" /3/ и по этой книге она овладела искусством управлять дыханием.
Повзрослев, стала она осанкою изящна, в поступи легка, поднимет ножку  -
будто вспорхнет, за что и прозвали ее Ласточкой.
   Хэдэ телом была гладка, словно бы умащена притираниями, когда выходи-
ла из купальни, всегда казалась сухой. Была она искусна в  пении,  голос
ее, приятный для слуха, лился медленно и нежно. Сестры были несравненны-
ми красавицами.
   После смерти Фэн Ваньцзиня семья его  разорилась.  Фэиянь  с  младшей
сестрой вынуждены были перебраться в Чанъань /4/ где в то время их знали
еще как побочных дочерей Чжао Маня. Они поселились в  переулке  рядом  с
неким Чжао Линем, начальником стражи во дворце правителя Янъэ /5/. Наде-
ясь на его покровительство, сестры не однажды подносили ему в дар  узор-
ные вышивки. Он всякий раз смущался, но подношения принимал. Вскоре  де-
вушки переехали к нему, и их стали считать за дочерей Чжао Линя. Некогда
родная дочь Чжао Линя служила во дворце, но заболела  и  умерла,  фэиянь
назвалась ее именем и вместе с Хэдэ стала служить во  внутренних  покоях
дворца. С замиранием сердца, забывая о еде, они могли целыми днями  слу-
шать песни. Еще в бытность свою служанками сестры начали  постигать  ис-
кусство пения и танцев, украдкой подражая танцовщицам и певицам. К  тому
времени они узнали крайнюю нужду и в деньгах, и в платье, так как  почти
все сбережения растратили на пустяки, покупая без всякой оглядки на цену
притирания, благовония для омовений и пудру. В доме  не  было  ни  одной
служанки, которая бы не сказала, что девицы с придурью, ибо на  двоих  у
них было одно-единственное одеяло.
   Между тем Фэиянь свела знакомство с  соседом,  императорским  ловчим.
Как-то снежной ночью она ждала этого ловчего подле дома.  Чтобы  не  за-
мерзнуть, она стала реже дышать. Ловчий удивился, что Фэиянь  не  только
не дрожит от холода, но еще и теплая. Он пришел в изумление и  почел  ее
за небожительницу. В скором времени, благодаря  влиянию  своей  госпожи,
Фэйянь попала в императорский дворец, и император тотчас призвал ее.  Ее
тетка Фаньи, дама-распорядительница высочайшей опочивальни, знала, что у
Вэйянь чтото было с императорским ловчим, вот почему при этом известии у
нее похолодело сердце.
   Когда государь прибыл почтить Фэйянь благосклонностью,  Фэйянь  обуял
страх, и она не вышла навстречу государю. Она зажмурила глаза,  прикрыла
руками лицо и плакала так, что слезы стекали у нее  даже  с  подбородка.
Три ночи продержал он ее в своих объятиях, но так и не смог с нею  сбли-
зиться. Однако у него и в мыслях не было корить ее. Когда однажды  двор-
цовые дамы, ранее бывшие в милости у государя, как бы ненароком спросили
о ней, тот ответствовал:
   - Она столь роскошна, будто в ней всего в  избытке,  до  того  мягка,
словно бы без костей. Она и медлительна, и робка, то как  бы  отдаляется
от тебя, то приближается вновь. К тому же Фэйянь - человек долга и  бла-
гопристойности. Да что там, разве идет она в сравнение с  вами,  которые
водят дружбу со слугами и лебезят перед ними?
   В конце концов государь разделил с Фэйянь ложе, и киноварь  увлажнила
циновки. После этого Фаньи завела как-то с  Фэйянь  беседу  с  глазу  на
глаз:
   - Выходит, ловчий и не приближался к тебе?
   Фэйянь ответила:
   - Три дня я практиковала способ сосредоточения на своем естестве, от-
чего плоть моя налилась и набухла. Будучи телом грузен и могуч, государь
нанес мне глубокую рану.
   С того дня госу