мужчина во всей Америке, кого жена каждое утро провожает до машины, на прощание 
говорит: 
"Возвращайся поскорей" - и смотрит, покуда я не скроюсь. Когда я прихожу домой, 
она 
спешит в прихожую, чтобы встретить меня и сказать: "Добро пожаловать домой". 
Даже 
обыскав всю Америку, точно говорю, не найти мужчины, которому жена выказывала 
бы 
каждый день столько любви.
     Конечно, все японцы прибегают к подобным словам, но, когда их переводишь 
на другой 
язык, они обретают особый подтекст. Чудесно, что мистер Бланш видит в них знаки 
любви.
     Теперь настал черед похвалам Тосико.
     - В субботу мы были у его матери.
     Его еще крепкая восьмидесятипятилетняя старушка мать жила с семьей 
старшего из 
сыновей, которых у нее было трое, на самом севере штата Нью-Йорк.
     - Я познакомилась с его родными и двоюродными, но мой муж выглядит лучше 
всех. 
Эту синюю рубашку я купила ему вчера. Ее цвет очень подходит к его голубым 
глазам.
     - Да, да. Ваш муж самый красивый, - говорила Кино.
     - Голубые глаза и лысина, - добавляла Нахо.
     В этих насмешках сквозила зависть. Но Тосико не переставала хвалиться:
     - Он так нежен. Когда я устаю, он заботится обо мне. И даже сам готовит 
спагетти, 
которые очень даже ничего. Они не идут ни в какое сравнение с ресторанными. 
Кроме того, он 
каждый вечер после еды моет посуду. Он такой внимательный.
     - Да, да, нам это известно, - подтверждали все с готовностью. Когда они 
выходили на 
улицу, мистер Бланш обращался с изящной Тосико так, словно ему было доверено 
сокровище.
     Тем временем минуло уже двадцать пять лет, и они по-прежнему души друг в 
друге не 
чают. После такого ошеломительного успеха я никоим образом не могла закрыть 
свою 
"брачную контору".
     
Гейша в Техасе
     
     Совершенно случайно мне довелось познакомиться с необычной английской 
четой 
Джеймс.
     Мистер Джеймс был фотографом, а его жена фотомоделью. Они оба уже 
перешагнули 
пятидесятилетний рубеж. Миссис Джеймс была высокорослой, статной красавицей, с 
прямыми, 
длинными, с проседью волосами, завязанными сзади. Она все еще продолжала 
работать 
манекенщицей.
     В качестве модели для показа меховых изделий пятидесятилетние женщины 
здесь в 
отличие от Японии пользовались большим спросом. В Японии предпочитали молодых 
манекенщиц, тогда как в Америке норковые шубы часто рекламировали женщины, 
которым 
перевалило за семьдесят.
     Что меня особо привлекало в этой супружеской паре, так это их страсть к 
путешествиям. 
Разумеется, он был всемирно известным фотографом, да и она составила себе имя 
как 
манекенщица. Их образ жизни был своеобразен и совершенно невообразим для 
японцев.
     Они жили в большом доме в Лондоне. Однако Лондон был им тесен. Двадцать 
лет назад 
они стали вести жизнь путешественников. За границей одного года жизни на одном 
месте им 
было мало, тогда как пять лет представлялись неимоверно долгими. Так что почти 
везде, куда 
бы их ни заносило, они жили три года. Многие люди путешествуют по миру, но 
единицы его 
обживают. Они хотели именно обживать мир. Три года они провели в Риме, три года 
в 
Венеции, три года в Швейцарии (в Люцерне), в Париже, в Мадриде и в Мехико, а 
вот теперь 
прибыли в Америку.
     Свой выбор они остановили на деловом Нью-Йорке, являющемся известной 
плавильной 
печью для разноплеменных народов, которые там кишмя кишели, что давало самые