также учтивой речи и хорошим манерам, и как нужно сделать так, чтобы гости, 
которых 
приглашали ваши досточтимые мужья, провели приятный вечер. Вот чему учили в 
нашей 
школе.
     Госпожа Т. велела слуге принести еду, злобно смотря при этом на меня.
     Моя соседка оказалась очень милой дамой. Она была красива, говорила на 
чудесном 
японском языке и неплохо изъяснялась по-английски. Она очень старалась как-то 
сгладить 
бесстыдное поведение госпожи Т., отметив при этом ее злословие и удивляясь 
моему терпению.
     Вскоре после этих событий я ставила чудесный желтый нарцисс в кабинете 
управляющего.
     - Прекрасно, - сказал он. - Американские нарциссы все же очень грациозны. 
- Затем 
немного помедлил и добавил: - Вот что, госпожа Накамура, пожалуйста, больше не 
ставьте 
цветы в моей комнате. - И, видя мое недоумение, сказал: - Из-за моей жены. Ей 
уже донесли.
     После этого я отнесла цветок в демонстрационный зал.
     И даже сегодня я не понимаю, что имела против меня госпожа Т. Возможно, 
среди гейш 
Осаки была та, что вскружила голову ее мужу или влюбилась в него? Во всяком 
случае, как 
говорит пословица, "если ненавидишь монаха, то ненавидишь и его рясу". К моему 
несчастью, 
я тогда в Нью-Йорке просто оказалась для нее козлом отпущения, и вспоминать об 
этом очень 
неприятно.
     
Магазин подарков от Накамуры
     
     Непосредственно после моего приезда в Нью-Йорк я начала с показа кукол в 
демонстрационном зале нашей организации. В обеденное время, где-то около 
двенадцати, 
приходило особенно много посетителей. Мы располагались как раз посередине Пятой 
авеню. В 
ту пору еще никто и не помышлял о царящем ныне японском буме, и 
демонстрационный зал 
привлекал толпы любопытных, которые решили воспользоваться предоставленной им 
редкой 
возможностью.
     Мы проводили показы два раза, перед обеденным перерывом и около трех часов 
дня. В 
первый день руководитель отдела рекламы представил нам одного американца:
     - Это мой приятель Роберт. Его контора расположена как раз напротив. Он 
обожает 
Японию.
     Приятель оказался дизайнером мебели. Мы очень сблизились, и он много 
помогал мне все 
эти тридцать лет. (Одно время я была за ним замужем, но об этом рассказ впереди.
)
     Роберту было тогда тридцать три года. Именно он впервые повел меня в 
дорогой ресторан 
и на представление на Бродвее.
     По совету руководителя отдела рекламы я зарегистрировалась в одном 
агентстве 
натурщиц, соврав, что мне двадцать семь лет. Тогда первоклассная натурщица 
зарабатывала сто 
долларов в час, другие же семьдесят пять долларов. Как азиатку, меня отнесли ко 
второй 
группе, так что я получала в качестве натурщицы в кимоно семьдесят пять 
долларов в час. Мое 
агентство занималось рекламными съемками (главным образом для журналов, 
плакатов и 
телевидения). Я работала всего лишь два-три раза в месяц. Позирование в 
Академии художеств 
не было связано с данным агентством, и я могла получаемые там выплаты целиком 
оставлять у 
себя, поскольку сама занималась этой деятельностью.
     Я постоянно получала хорошую работу, и поэтому могла оплачивать жилье и 
даже 
кое-что откладывать. Вот и нападки госпожи Т. быстро забылись.
     Один японец, выпускник университета Тодай, захотел открыть магазин 
подарков. Он 
предложил мне стать там заведующей и внести за это определенный пай. Тогда в 
Нью-Йорке 
почти не было магазинов, торгующих японскими товарами.
     Я захотела включиться в работу, начиная с ремонта. Поэтому обратилась к