| |
землю клещи, "и нача ковати оружие, преже бо того палицами и
камением бивахуся" 66.
---------------------------------
66 Шахматов А. А. Повесть временных лет, с. 350.
Клещи как изначальный инструмент изготовления орудий и оружия
вошли в "кощуны" с незапамятных времен. Легенды о змиевых валах и
божественном кузнеце, датируемые, примерно, предскифским периодом,
повествуют о победе кузнеца над кровожадным змеем-людоедом;
единственным оружием кузнеца были кузнечные клещи.
Главное оружие киевского богатыря в его подземном бою со
змеей -- кузнечные клещи. Вот из каких глубин народной памяти было
извлечено действенное оружие против "кощного" начала.
Богатырь-христианин побивает ворога не силой православной молитвы,
что было бы непонятно слушателям-язычникам, а древним средством,
давным-давно вошедшим в славянский эпос. Во многих записях есть
очень интересная деталь, которая наталкивает на рискованное, но
соблазнительное предположение: Михаиле берет с собой, кроме клещей,
еще и три прута, изготовленных из трех разных металлов: меди, олова
и железа. Не отражает ли это представлений о медном веке (когда
впервые применялись клещи), о бронзовом веке (олово -- составная
часть бронзы) и о железном веке? Быть может, здесь отразилась
древняя идея о значении металла в борьбе со злом в разных его видах?
Первые клещи и медные пруты синхронны.
Осторожно, без резкого обличения составители былины выступают
против языческого обычая хоронить со знатным русом его жену, убивая
её на похоронах мужа. Здесь язычница Лиходеевна переворачивает этот
обычай, доводя его до абсурда с точки зрения богатырей-мужчин.
Первым христианам Киевской Руси нужно было устранить не только
трупосожжение, но и варварский обычай насильственных захоронений. В
былине парное захоронение показано как настоятельная коварная
просьба поганой "волшебницы" Марьи "роду змеиного", и тем самым сама
идея совместных захоронений поставлена под сомнение. Следует
отметить, что в срубных гробницах Среднего Поднепровья далеко не
всегда наличествуют парные захоронения. Быть может, это в отдельных
случаях свидетельствует об отходе от старого языческого обычая? Для
более определенного ответа необходим учет относительной хронологии
и социального веса погребенных.
Всей первой песне былины придана структура годичного цикла,
благодаря чему в нее введен элемент динамичности, обусловленной
смены в настоящем и будущем мертвой поры года другой, жизненной
порой.
1. Полюдье Михаила Потока. Полюдье начиналось в ноябре, шло
всю зиму и завершалось весной, когда вскрывались реки.
2. Встреча Михаила с Марьей Белой Лебедью. Весна; "весенние
заводи". Отлет лебедей. Имя Марьи иногда заменено на Авдотью. День
Евдокии -- "когда курочка талой воды напьется" (начало марта).
3. Женитьба Михаила. Вторая (прерванная) поездка в полюдье.
Лето, начало осени.
4. Смерть Марьи и вынужденное погребение Михаила. Зима. Змеи
зимой зарываются в землю. "Змея подземельная" -- так сказать
"зимняя" змея.
5. Победа над змеей. Воскрешение Марьи, выход из могилы --
пасхальное воскресенье. Весна, март -- апрель, начало мая.
По своему стилю, по силе мифологического элемента, по обилию
сказочных эпизодов и гипербол былина о Михаиле Потоке неразрывно
связана с тем, что должно быть расценено как творчество
волхвов-кощунников (см. ниже), но конечная направленность здесь
иная, христианская. Христианство понималось упрощенно, без церковной
фразеологии (часть таких элементов могла наслоиться позднее) -- так,
как его понимали русские соратники Осколда и Игоря,
Былина о Михаиле и Марье Лебеди Белой не опровергает
языческого взгляда на годичный круговорот сезонов и на временное
влияние темных подземных сил, но находит иные, недостаточно ясные
для нас (а может быть, и для современников былины?) средства
противостояния им.
Символами двух разных вер (не мировоззрений) являются два
олицетворения побеждающего жизненного начала: символом древнего
язычества был крылатый Див (см. выше), руководивший поиском кощеевой
смерти, а символом новой, только что воспринятой веры стал
Михаил-Птица ("Михаил-Сирин"), воспринявший свой облик от крылатого
архистратига, небесных сил воеводы. Оба они -- и Див и Михаил Поток
-- не были божествами; они были выполнителями воли высшего небесного
бога: Рода-Стрибога в первом случае и христианского бога во втором
67.
---------------------------------
67 Вполне возможно, что первая песнь некоторое время
существовала самостоятельно, без продолжения, которое по некоторым
признакам было сочинено несколько позднее. Об этом отчасти позволяет
судить болгарское житие Михаила Воина из Потуки, время действия
|
|
