| |
времени, когда появились парные захоронения, возможно, с
насильственным погребением женщин.
Есть хронологические приметы и у Дажьбога. Во-первых, он --
сын Сварога, и миф о нем мог возникнуть несколько позднее, чем миф
о Свароге. Во-вторых, имя этого солнечного божества имеет явно
иранский облик, что естественнее всего связать со скифским периодом,
когда праславяне восприняли иранское слово "бог". В скифском
пантеоне Дажьбога нет, и поэтому мы должны считать Дажьбога
праславянским божеством скифского времени.
Таким образом, намечаются как бы две мифологические эры: эра
небесного божества Сварога (от индийского Swarga -- небо) -- конец
бронзового века и начало железного и эра его сына Дажьбога-солнца
(так он назван в летописи). Конечно, случайные упоминания летописца
о Свароге и Дажьбоге не исчерпывают всего праславянского
мифологического комплекса, но все же облегчают нам осмысление
археологических материалов I тысячелетия до н. э., так как в них
идет речь не о второстепенных божках, а о божестве неба и о божестве
солнца, подателе благ.
Если для предыдущей, тшинецко-комаровской эпохи мы могли
привлечь археологический материал лишь фрагментарно, иной раз только
иллюстративно, то для последующего выбранного нами этапа
суммирование всего археологического материала, его комплексное
рассмотрение позволят нам сделать ряд очень важных выводов.
Особенно интересен погребальный обряд и его резкое изменение
в рассматриваемый лужицко-предскифский период. Обычно мы подходим к
логребальному ритуалу лишь с точки зрения культа предков, но это --
одна из сторон представлений, которые проявляются в похоронах
мертвых. В формах и деталях похоронного обряда, в погребальных
сооружениях содержится ценная информация о миропонимании тогдашних
людей. Каждая смена привычных форм, несомненно, отмечает какие-то
существенные сдвиги в сознании людей. Корреляция этих сдвигов с
переменами в хозяйстве и в социальной структуре общества позволит
установить и истолковать причину перемен в религиозном мышлении.
Главные изменения в погребальных обычаях таковы.
1. Захоронения скорченных костяков в IX -- VIII вв. до н. э.
сменяются вытянутыми погребениями.
2. Трупоположение сменяется сожжением трупов с захоронением
праха в урнах или ямках на рубеже IX и VIII вв. до н. э.
3. Курганы являются спорадическим необязательным элементом
обряда, то проявляющимся, то исчезающим.
Многообразие форм погребений и сочетаний отдельных деталей не
сводится, разумеется, к приведенной схеме 76.
---------------------------------------
76 См. детальную разработку погребального обряда лужицкой,
поморской, пшеворской и оксывской культур в кн.: Никитина Г. Ф.,
Могильников В. А. Погребальный обряд племен Северной и Средней
Европы в I тыс. до н. э. -- I тыс. н. э. М., 1974.
Если брать всю праславянскую территорию от лужицкого Одера до
чернолесской Ворсклы, то здесь мы обнаружим как значительную
пестроту одновременно существующих обрядов, так и разные сроки
перехода от одной формы к другой. Так, например, скорченные
погребения есть в ранне-скифской (жаботинской) культуре VII -- VI
вв. до н. э., а на Волыни этот обряд доживает до VI в. до н. э.
Подколпачные погребения (когда урна с прахом накрыта сосудом
большего размера) 77 первоначально появляются на Днепре в
чернолесской культуре, а потом становятся массовыми в бассейне Вислы
в VI -- V вв. до н. э. В VI -- V вв. до н. э. в низовьях Вислы
появляются для сожженного праха очень своеобразные урны в виде
фигуры человека в шапке, а в это же время на скифской половине
праславянщины господствует скифский обряд ингумации и сооружения
курганных насыпей. Единообразия не было.
---------------------------------------
77 В археологической литературе на русском языке обычно
транскрибируется без перевода польское обозначение "podkloszowy" --
"подклёшевые". Но в русском слово "клёш" применяется только к покрою
колоколовидной одежды. Б. Н. Граков удачно назвал погребения под
глиняным колоколом "подколпачными".
Но сквозь эту пестроту явственно проступает общая тенденция
всего ираславянского мира: во-первых, отказ от искусственного
скорчивания умершего, а, во-вторых, стремление сжечь его на костре
и лишь после сожжения предать прах земле. Это происходит не
мгновенно, но мы все же в силах уловить момент перелома, когда
скорченные костяки почти исчезают, а сожжение (известное еще по
тшинецкой культуре) начинает резко преобладать над простым
погребением в земле -- это рубеж IX и VIII вв. до н. э. -- время
начала второй, основной фазы чернолесской культуры, время расцвета
лужицкой культуры.
Рассмотрим каждое из этих почти одновременных новшеств
|
|
