ьная возможность достижения состояния будды едва ли не 
для всех, потому что в каждом из живущих имеется изначальная сущность будды.

Другим принципиально важным нововведением Махаяны была разработанная концепция 
о рае и аде. Что касается ада, то представления о преисподней были достаточно 
хорошо известны как ближневосточной мифологии, так и индо-иранской. В Индии 
владыкой ада считался первочеловек Яма (вариант древнеиранского Йимы), 
оказавшийся первым из умерших и впоследствии обожествленный. Более того, есть 
основания считать, что именно из индо-иранских и даже в первую очередь 
ирано-зороастрийских представлений была впоследствии заимствована и концепция 
ада в Новом завете, которая оказалась у христиан весьма связанной со стихией 
огня – той самой стихией зороастрийцев, что призвана была одолевать всякую 
нечисть. И хотя у зороастрийцев огонь не должен был оскверняться 
соприкосновением с нечистью, в том числе с трупами, у христиан, а позже и в 
исламе ад – это прежде всего геенна огненная, поджаривание и т.п. Однако в 
Индии, даже учитывая существование в древнеиндийской мифологии преисподней и 
Ямы, разработанной концепции ада вплоть до оформления буддизма Махаяны все-таки 
не было, как не существовало и представления о рае. Обе идеи появились в 
Махаяне вместе, в рамках единого комплекса мифологических построений. При этом 
концепция рая (сукхавати, «счастливой земли», обитатели которой становятся 
бодисатвами и достигают в конечном счете нирваны) оказалась тесно связанной с 
буддой Амитабой («бесконечный свет»), который и создал этот рай, «поля Амитабы»,
 где-то далеко на западе. Райское блаженство, равно как и муки ада, 
предназначались в рамках Махаяны для всех кармических существ, включая и богов, 
а пребывание в аду считалось временным и было лишь передышкой перед очередным 
кармическим перерождением.

И, наконец, третьим существенным нововведением Махаяны стал культ будды 
грядущего Майтрейи, своеобразного буддийского мессии. Здесь, в этом пункте, 
влияние западной иранской мысли проявляется наиболее отчетливо: как о том уже 
шла речь в главе об иранских религиях, генетические корни Майтрейи совершенно 
очевидно восходят к Митре и митраизму. Не исключено, что одновременно с этими 
митраистскими представлениями в Махаяну проникли и разработанный мифологический 
комплекс о рае и аде, и даже альтруистическая концепция святого подвижника, 
принявшего в Махаяне облик бодисатвы. Если напомнить, что иконография Махаяны 
тоже была результатом синтеза древнеиндийского и ближневосточно-эллинского 
искусства (гандхар-ская скульптура), то идея о западном влиянии в формировании 
принципиальных нововведений Махаяны не должна показаться слишком неожиданной. 
Впрочем, одно несомненно: влияния были сильно переработаны и вполне органично 
влились именно в буддийские представления, что едва ли не наиболее наглядно 
видно на примере буддийской мифологии и космологии.




Космология и мифология 
буддизма

Космология и мифология буддизма наиболее полно и ярко представлены именно в 
Махаяне с ее тысячами будд и бодисатв, дополнивших собой немногочисленный сонм 
будд и архатов Хинаяны. Буддийская космология исходит из существования 
неисчислимого количества миров, сгруппированных в столь же гигантское 
количество мировых систем (их – как песчинок в Ганге). Каждый мир – это плоский 
диск земли, лежащий в океане, который в свою очередь покоится в воздухе, 
находящемся в пространстве (акаша). В центре мира – гора Меру, опоясанная 
кольцевыми хребтами, за ними – четыре континента, главным из которых (как и в 
джайнизме) считается Джамбудвипа, обычно ассоциируемый с Индостаном. Только в 
Джамбудвипе появляются будды и праведные правители-чакравартины. Из шести сфер 
кармического мира – сансары – две расположены под землей (сфера обитателей ада 
и сфера прожорливых духов-претов), две на земле (животные и люди) и две на 
небесах (сфера демонов-асу-ров и сфера богов).

Особо тщательно разработана в космологии Махаяны высшая сфера, которая делится 
на небеса-ярусы и где обитают как подверженные кармическому закону боги, так и 
освобожденные от него бодисатвы.

Все миры в целом не вечны – они существуют лишь на протяжении махакальпы, 
которая делится на четыре кальпы (каждая длится миллионы лет). Махакальпы и 
кальпы сменяют друг друга, миры гибнут и появляются вновь. Не каждая кальпа 
отмечена появлением будд – бывают и такие, когда будды не рождаются вовсе; это 
пустые кальпы. Нынешняя кальпа буддоносная и считается очень удачной: на 
протяжении ее существования в мире должно появиться 1000 (точнее, 1008) будд, 
примерно по одному на каждые 5 тыс. лет. Особую силу закон (дхарма) каждого 
будды имеет лишь около 500 лет, после чего эта сила постепенно исчезает, а мир 
погружается в тьму авидьи – до появления следующего будды. Аналогичная картина 
во всех мирах.

Будды занимают особое место в мифологии буддизма. Они бесконечно выше всех, 
включая и подверженных закону кармы богов. Рождение будды в образе человека – 
великое событие, отмечаемое природными знамениями. Будды обладают 
чудодейственной силой, как психической (проникн