азом, круговорот жизни начинается с невежества и кончается смертью. 
Определяется он неизменным волнением дхарм. Успокоить волнующиеся дхармы может 
лишь тот, кто преодолеет авидью. Собственно, именно этим всегда и были заняты 
буддийские монахи, этим был наполнен и к этому вел восьмиступенный путь 
постижения истины и приближения к нирване. Наиболее ревностные из монахов 
подчас достигали высшей ступени святости, а то и причислялись к святым архатам, 
достигшим или почти достигшим состояния будды и нирваны.

Почему столь высокого сакрального статуса достигали лишь некоторые, немногие? 
Только ли из-за недостатка рвения? Нет. Все дело в том, что далеко не каждый в 
состоянии воспринять и тем более реализовать учение Будды во всей его полноте и 
завершенности. Не в состоянии потому, что для этого нужно незамутненное 
сознание, которое бывает далеко не у всех. Почему же? И вот здесь, в этом 
пункте из области философии, мы переходим в сферу этики и, в частности, 
обращаемся к центральному пункту всей древнеиндийской этики – к проблеме кармы 
и всего того, из чего она складывалась.




Этика 
буддизма

В предыдущей главе уже говорилось о том, что оппозиционные брахманизму доктрины 
делали осознанный акцент на этику, на социально-нравственные стороны поведения 
людей. Конечно, сама по себе идея кармы как этической нормы существовала и 
прежде, даже была одной из основ древнеиндийской религиозной мысли, включая 
брахманизм. Но буддизм, как и джайнизм, резко усилил именно этический момент в 
своей доктрине, превратив этику в фундамент всей системы представлений и норм 
поведения. Преодолеть авидью, т.е. постичь буддийское знание, как раз и 
означало принять жестко фиксированный этический стандарт в качестве основы 
основ повседневного существования. В первую очередь это касалось религиозно 
активных адептов буддизма, т.е. монахов, сознательно и целеустремленно 
стремившихся к нирване. В раннем варианте буддизма (Хинаяна, или «Узкий путь к 
спасению», «Малый путь») именно они и составляли вначале основной контингент 
сторонников и последователей Гаутамы Шакьямуни. По крайней мере в Индии, до 
перемещения в другие страны (Цейлон, Индокитай) на рубеже нашей эры, буддизм 
Хинаяны был учением монахов и прежде всего для них, что заметно ограничивало 
его возможности, несмотря на активную поддержку таких всесильных правителей, 
как Ашока.

Кодекс поведения жаждавшего достичь нирваны буддийского монаха сводился главным 
образом к соблюдению строгих норм этики. И первые пять основных обетов 
(идентичные тем, что были и у джайнов), и все остальные запреты и ограничения 
сводились преимущественно к этому. В чем же был смысл столь широкого и строгого 
следования по пути этических рекомендаций и запретов? Как уже говорилось, в 
законе кармы. Если для джайнов карма была липкой материей (что никак не снимало 
ее этического содержания и не снижало высокого этического стандарта джайнизма), 
то буддисты, как и вся древнеиндийская традиция, рассматривали карму как сумму 
добродетелей и пороков данного индивида, причем не только в его нынешней жизни, 
но и на протяжении всех его прежних перерождений. Собственно, именно эта сумма, 
складывавшаяся из известного (текущая жизнь) и множества неизвестных (прошлые 
перерождения), давала тот самый итог, который в конечном счете и определял 
готовность данного индивида достичь нирваны, т.е. ту степень незамутненности 
сознания, которая способствовала или препятствовала восприятию и тем более 
реализации учения Будды во всей его полноте и завершенности, вплоть до 
достижения конечной цели ревностного монаха.

Буддийская концепция кармы несла на себе отпечаток свойственного именно 
буддизму акцента на этическую норму: под кармой понимались не столько вообще 
действия, сколько сознательные поступки или даже намерения, моральные (кусала) 
и аморальные (акусала). Существовала обстоятельно разработанная систематизация 
различных типов сознания, способствовавших рождению как позитивной, так и 
негативной (вредной) кармы. Среди них в качестве вершины выделяются несколько 
типов завершающего, неземного сознания, сознания мудрости, цель которого, как и 
у джайнов, вообще избавиться от кармы и тем обеспечить возможность достижения 
нирваны.

Закон кармы в его буддийской интерпретации сыграл огромную роль в укреплении 
этического стандарта поддерживавших буддизм мирян. Пусть они не становятся на 
путь монахов и не стремятся к нирване – каждому свое время. Но пусть каждый 
хорошо осознает, что в сегодняшней жизни он может и должен заложить фундамент 
своей будущей кармы, причем такой, обладая которой, он мог бы в последующих 
перерождениях рассчитывать иметь незамутненное созн