| |
й только Руси), церковь сумела
переработать и использовать их во имя укрепления своего авторитета. Древние
божества превратились в святых православной церкви, праздники в их честь стали
церковными праздниками, верования и обычаи получили официальное освящение и
признание. Лишь немногие чересчур откровенные языческие обряды, как, например,
поклонение идолам, восходившее к фетишизму глубокой старины, преследовались и
постепенно отмирали, но и тут церковь умело трансформировала их, направив
активность верующих на поклонение иконам.
Догматических и литургических отличий православия от католицизма немного.
Православие иначе трактует Троицу (считает, что святой дух исходит только от
Бога-отца), не признает чистилища между раем и адом, не практикует выдачу
индульгенций, причащает хлебом (причем не пресным, а дрожжевым) и вином. Но за
эти различия оно всегда держалось очень крепко, особенно после окончательного
разрыва с католицизмом в 1054 г.
Православная церковь в
России
Особо следует сказать несколько слов о православии в России. Дело в том, что по
византийскому стандарту зависимая от власти и потому не только политически, но
и духовно слабая, к тому же огражденная от людей труднопонимаемой ими
церковнославянской лексикой, официальная церковь в России (в отличие от гонимых
еретических движений, начиная от протопопа Аввакума и кончая более поздними, в
том числе современными староверами и другими сектантами с их сильными
нравственными убеждениями и соответствующим – обычно столь поражающим привыкших
к иному – стилем жизни) не сумела создать в обществе, где она призвана была
быть пастырем, жесткой системы нормативной этики. Русская православная церковь
оказалась не с состоянии внушить своей пастве должного уважения к святым
библейским заповедям и, главное, превратить эти заповеди в непреложную норму,
автоматически и жестко соблюдаемую основной массой населения (как того добилась,
скажем, католическая церковь в Латинской Америке). Результатом оказалось не
столько неуважение к самой церкви (она, пользуясь официальным покровительством
властей, могла на него рассчитывать), сколько неуважение к моральной норме – в
первую очередь в отношениях между людьми. Конечно, можно было бы в оправдание
заметить, что трудно ожидать от крепостного раба хорошего знания и тем более
повседневного соблюдения норм высокой морали. Но стоит снова и снова напомнить,
что индейцы и негры Латинской Америки и южных штатов США, чье социальное
положение вплоть до середины прошлого века было аналогичным положению русских
крепостных, относились к соблюдению христианских заповедей и санкционированных
церковью моральных норм иначе.
Разумеется, население нашей страны не отрицало ни церковных заповедей, ни
связанных с ними моральных норм и тем более обрядов. Но одно дело – признавать
норму и совсем иное – автоматически ее соблюдать. Классическая русская
поговорка «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится» очень наглядно
подтверждает именно то, о чем идет речь. Церковь не сумела воспитать автоматизм
ни в религиозном сознании народа, ни тем более в соблюдении им жестких
моральных принципов. Отсюда и привычные для российского населения бесцеремонные
формы взаимоотношений, основанные на нарочитом неуважении, как к собеседнику,
так и к самому себе (чего стоит хотя бы наиболее распространенное у нас
матерное обращение людей друг к другу). Отсюда и восходящее к первобытной
архаике массовое неуважение к собственности, что выражается – мягко скажем – в
примиренческом отношении общества к повсеместному и повседневному воровству, а
также издревле широко распространенное пьянство, причем пьянство обычно
безмерное, когда о соблюдении норм морали рассуждать вовсе не приходится. К
этому же корню восходит и теми же причинами объясняется массовое и чаще всего
мерзкое, даже извращенное сквернословие. Нельзя не упомянуть и о недостаточно
высокой культуре и дисциплине труда. К сожалению, трудно не прийти к выводу,
что многие беды, преследующие нашу страну, включая и драматические события
двадцатого века, в немалой степени обусловлены слабостями традиционной народной
культуры, за которые, в конечном счете, всегда несет ответственность,
господствующая в обществе религия.
Слабости русской православной церкви (трудно сказать, насколько они являются ее
виной и насколько – бедой) и хромота санкционированной ею народной культуры –
особенно духовной, т.е. генеральных моральных принципов, – во многом
объясняются осознанной и даже воинственной политикой православия, видевшего
своего заклятого врага только на Западе, во всяком случае, прежде всего и
именно там. Главным своим соперником русская церковь считала католицизм, позже
также и протестантизм, т.е. основные модиф
|
|
