, предпочтительнее 
того, что подчас выпадал на долю правоверного (воин-мамлюк становился 
полководцем, эмиром, султаном и т.п.), потому что зависел не только от силы и 
случая, но в первую очередь от способностей, старания, умения и заслуг самой 
личности. В этом плане дальневосточная цивилизация ближе других к европейскому 
стандарту, где многое зависело от личных качеств и активности индивида.

В сфере человеческих отношений, эмоционального стандарта, культуры чувств, 
отношения к женщине близки друг к другу исламская и китайская традиции, хотя 
они далеко не идентичны. Главное, что объединяет их, – это сознательное 
подавление эмоций в системе человеческих взаимоотношений в пользу осознанного 
долга. Отношения мужчины и женщины построены именно на основе нормативного 
долга, как и взаимоотношения старших и младших, власть имущих и подчиненных им. 
В индуистско-буддийской цивилизации чувствам отведен значительно больший 
простор – соответственно и положение женщины там предпочтительнее, что сближает 
ее с европейским стандартом.

Можно было бы продолжить сопоставление, но сказанного достаточно, чтобы 
подвести некоторые итоги. Как это ни парадоксально, но сравнительный анализ 
показывает, что далее всего от европейского стандарта стоит близкая к нему по 
истокам и некоторым общим первоначальным фундаментальным установкам (монотеизм 
и др.) исламская традиция. Возможно, в этом кроется разгадка того сильного 
противостояния вестер-низации, которое вплоть до сегодняшнего дня отличает 
именно мир ислама, особенно шиитский Иран и исламских фундаменталистов с их 
изощренно-экстремистскими методами воздействия на общество. Во всяком случае, 
обращает на себя внимание то, что наибольшие успехи капиталистическое развитие 
продемонстрировало все-таки не в Турции, которая сама была наполовину 
европейской державой, а в очень далекой от Европы Японии, являющейся при всей 
ее уникальности представителем дальневосточной традиции.




Религиозные традиции Востока и проблема 
развития

Европейская традиция-цивилизация породила капитализм и тем самым вызвала резкое 
ускорение темпов эволюции, включив в сферу своего воздействия практически весь 
мир, прежде всего Восток. Его замкнутую самовоспроизводящуюся структуру с 
XVI-ХУП вв. начал основательно ломать европейский капитал. Этот процесс 
протекал крайне болезненно потому, что он осуществлялся преимущественно в форме 
колониализма: мощный защитный панцирь консервативных традиций был пробит 
всепроникающей силой бесцеремонного по отношению к любым ценностям, кроме 
чистогана, колониального капитала. Перестав выполнять свои защитные функции, 
внутренний механизм традиций Востока, включая его основу, селективный отбор 
нововведений, подвергся деформации и стал приспосабливаться к новым условиям. 
Казалось бы, это начало конца: еще немного – и старый защитный панцирь будет 
окончательно сломлен, а цивилизации Востока, убедившись в преимуществах 
капитализма и западного образа жизни, быстрыми темпами, наверстывая упущенное, 
пойдут по новому пути.

Однако все оказалось намного сложнее. Энергично мобилизуя внутренние силы и все 
возможности для сохранения основ собственной структуры, восточные традиции 
сумели таким образом перестроить механизм селективного отбора, чтобы сочетать 
необходимые инновации с привычной нормой. И в целом им это удалось. Уже на 
рубеже XIX-XX вв. потесненные решительным натиском капитала и ослабленные 
колониализмом, одряхлевшие, как представлялось тогда многим, прежде всего 
марксистам, восточные структуры стали не только оправляться от шока, но и 
переходить в своеобразную контратаку в форме мощных национально-религиозных 
движений – от махдизма до ихэтуаней. Вначале эти движения не казались чем-то 
серьезным, тем более что параллельно с ними и на смену им шли серьезные реформы,
 а то и революции в разных странах Востока: начиналась эпоха «пробуждения Азии» 
– от кемалистской Турции до го-миньдановского Китая, не говоря уже о Японии. Но,
 что показательно, пробуждавшийся Восток не столько решительно ломал традиции 
прошлого (хотя бывало и так, например, в Турции), сколько демонстрировал 
завидное умение приспособляться, не меняя радикальным образом привычной 
структуры и, более того, опираясь на нее.

После второй мировой войны эта тенденция стала заметной и преобладающей. Хотя и 
не сразу, но с течением времени становилось все более очевидным, что 
традиционные цивилизации Востока, пережив серьезнейший внутренний кризис, 
сумели, опираясь на соответствующие религиозные доктрины и сформированный ими 
образ жизни, не только выжить, но и стать вполне жизнеспособными, а кое в чем и 
много более активными, чем прежде.




Религии сегодня. Экстремизм исламских 
фундаменталистов

Комплекс неполноценности, вызванный в свое время, особенно в XIX в., наглядным 
сравнением отсталой Азии с передовой Европой, ныне остался в далеком прошлом. 
Традиционная структура Востока, опирающаяся на устоявшиеся веками нормы великих 
цивилизаций, в свою очередь санкционированные и освященные религиями, снова 
выходит на передний план и даже укрепляется в новых условиях. Заимствовав 
кое-что из западного стандарта и отвергнув этот стандарт в целом (за редкими 
исключениями), современный Восток вернулся «на круги своя» и именно с этих 
привычных традиц