иционно не видели в 
самом факте заимствования полезных нововведений ничего зазорного и 
унизительного для себя. В отличие от таких мощных цивилизаций с 
многотысячелетними пластами традиционной культуры, как Китай и Индия, Япония не 
обладала инерцией консервативного традиционализма, что, видимо, сыграло свою 
важную роль. Придя к власти в 1868 г., молодой император Муцухито решительно 
взял курс на слом старой системы сегуната и в борьбе с ней счел за благо 
опереться на то новое, что могло быть взято с Запада.

Капиталистический путь развития Японии уже в первые 30-40 лет наглядно проявил 
свои преимущества: одержав победу в русско-японской войне 1904-1905 гг., Япония 
показала миру свою силу и влияние. Победа в этой войне вызвала в стране мощную 
волну национализма, опиравшегося на искусственно возрождавшийся синтоизм.

Синтоизм стал официальной государственной идеологией, нормой морали и кодексом 
чести. На синтоистские принципы опирались императоры, возродившие и резко 
усилившие культ богини Аматэрасу: не только в главных храмах, но и в каждом 
домашнем алтаре японца (камидане) отныне должны были находиться таблички с 
именем богини, превратившейвя в символ японского национализма. Синтоистские 
нормы лежали в основе патриотизма и преданности императору (не родине, а 
личности!) японских самураев, из рядов которых во время второй мировой войны 
черпались кадры самоубийц-камикадзе. Наконец, на древние синтоистские мифы о 
сотворении мира, богине Аматэрасу, императоре Дзимму опиралась официальная 
японская пропаганда в своих националистических претензиях: великая Ямато 
(древнее название страны) призвана создать «Великую Азию» и осуществить принцип 
хаккоитиу («восемь углов под одной крышей», т.е. объединение мира под властью 
Японии и японского императора, потомка богини Аматэрасу).

Неудивительно, что за первую половину XX в. влияние синтоизма в стране резко 
возросло. Возникло множество новых очень популярных в стране храмов, 
значительная част.ь которых была посвящена павшим в борьбе, в войне (особенно 
известным генералам типа Ноги), – их, по синтоистской традиции, считали героями,
 божествами, очищенными смертью за императора от всех прижизненных грехов и 
даже преступлений.

Вначале, после реставрации-Мэйдзи, возрождение синтоизма сопровождалось 
антибуддийскими акциями – слишком уж связан был буддизм в памяти людей с 
периодом сегуната. Однако буддизм оказался достаточно стойким и умело 
приспособился к новым условиям, а указ 1889 г. о свободе вероисповеданий помог 
ему выжить и даже сохранить свое влияние в массах. Это с особенной силой 
сказалось после поражения Японии в 1945 г.




Новая религиозная ситуация в 
Японии

Разгром Японии во второй мировой войне означал закат синтоизма как 
государственной идеологии, воспитывавшей милитаризм и национализм, культ 
императора и «великой Японии». Синтоизм не исчез, но характер его сильно 
изменился. Культ богини Аматэ-расу стал частным делом японского императора и 
окружающих его высших особ, так что государственный смысл его постепенно исчез. 
Резко упало и значение культа аристократических предков, генеалогических линий, 
патриотических традиций самурайства. Фактически потеряло свое значение в новых 
условиях послевоенной Японии все сословие самураев. И хотя отдельные случаи 
харакири во имя патриотических националистических идеалов время от времени 
будоражат Японию, как и другие примеры традиционного героизма и преданности 
воинскому долгу и приказу, –время японского национализма и культа императора 
практически ушло в прошлое. Современная Япония с ее могущественным промышленным 
и высоким научным и культурным потенциалом уже мало нуждается для упрочения 
своего авторитета в мире в лозунгах прошлого.

Однако прошлое не умирает легко даже в сильно изменившихся обстоятельствах. 
Индустриальная, до предела модернизированная и вестернизированная страна 
стремительных темпов экономического роста, современных автомашин и транзисторов,
 бетонных громад строений и сложных проблем борьбы за чистый воздух и 
обеззараживание природной среды, Япония демонстрирует завидное умение сочетать 
традиции прошлого с запросами сегодняшнего дня, причем так, чтобы наследие 
прошлого целенаправленно использовалось для смягчения болезненных последствий 
господства системы капитализма с его безжалостной погоней за наживой, отчаянным 
духовным кризисом, отчуждением личности.

Религиозно-культурные традиции прошлого играют активную роль в создании 
оптимальной для новой капиталистической Японии социально-политической и 
социально-психологической структуры. Известно, например, сколь большую роль 
играет фактор лояльности и личной преданности служащих той или иной фирме: в 
современной Японии в фирму вступают лишь раз (только один выбор!) и остаются в 
ней до старости. Едва ли можно усомниться в традиционности этого принципа, 
восходящего к кодексу чести самураев. Имеет ли он значение? Безусловно. Фирма 
так же заинтересована в лояльности и преданности служащих (речь идет о служащих,
 об аппарате фирмы, т.е. о тех «самураях», на которых традиционно и уверенно 
всегда опирались крупные японские феодалы), как и служащие («самураи с 
портфелями», как их подчас именуют), чей статус повышается от выслуги лет, 
заинтересованы в сохранении своего