мволикой комплексы, свидетельствующие о величии и простоте природы: буквально 
на нескольких десятках квадратных метров мастер устроит и каменный грот, и 
нагромождение скал, и ручеек с мостом через него, и многое другое. Карликовые 
сосны, островки мха, разбросанные каменные глыбы, песок и ракушки дополнят 
пейзаж, который с трех сторон всегда будет закрыт от внешнего мира высокими 
глухими стенами. Четвертая стена – это дом, окна-двери которого широко и 
свободно раздвигаются, так что по желанию легко можно превратить сад как бы в 
часть комнаты и тем самым в буквальном смысле слова слиться с природой в центре 
большого современного города. Это – искусство, и оно стоит 
немалого…
Эстетика дзэн в Японии заметна во всем. Она и в принципах самурайских 
состязаний по фехтованию, и в технике дзюдо, и в изысканной чайной церемонии 
(тяною). Эта церемония представляет собой как бы высший символ эстетического 
воспитания, особенно для девушек из зажиточных домов. Умение в уединенном 
садике в специально для этого сооруженной миниатюрной беседке принять гостей, 
удобно усадить их (по-японски – на циновке с поджатыми под себя разутыми 
ногами), по всем правилам искусства приготовить ароматный зеленый или цветочный 
чай, взбить его специальным веничком, разлить по крохотным чашечкам, с изящным 
поклоном подать – все это является итогом чуть ли не университетского по своей 
емкости и длительности обучения (с раннего детства) курса японской дзэнской 
вежливости.

Вообще вежливость – одна из характерных черт японцев. Едва ли ее можно отнести 
только за счет дзэнской самокультивации, хотя сдержанность и достоинство, 
изящество вежливости японцев наталкивают на мысль о том, что и здесь дзэнская 
эстетика оказала свое воздействие. Удивительно, но даже в рамках бусидо 
беспощадный меч всегда уживался рядом с красотой, изысканностью и любовью. 
Любовь – хотя и не рыцарская, наподобие средневековой европейской, но в чем-то 
все-таки близкая ей, –играла в жизни японского народа немалую роль. Это не 
конфуци-анско-китайская любовь к старшему, к мудрецу, к родителям. Это и не 
близкая к чувственному наслаждению и сексуальной технике любовь-кама индийцев. 
Это любовь возвышенная, готовая к самопожертвованию, порой сводящая к себе чуть 
ли не весь смысл жизни. Японская история изобилует примерами двойного 
самоубийства любящих, не имевших возможности соединиться. И хотя эти трагедии 
не породили в японской литературе произведений, равных по силе и социальной 
значимости шекспировской повести о Ромео и Джульетте, авторитетные специалисты, 
в том числе и японцы (как, например, X. Накамура), полагают, что любовь в 
японской жизни и в японской поэзии обладает редкой для Востока силой и 
значимостью, равноправием чувства и позиций обеих сторон, и что в этом, 
возможно, одна из причин, облегчивших японцам восприятие многих сторон западной 
культуры.




Конфуцианство в 
Японии

Японская культура отлична от китайско-конфуцианской и еще в одном аспекте. Если 
в Китае почти абсолютно господствовал конформизм, имевший лишь слабые отдушины 
в виде даосизма и буддизма, то в Японии он был значительно слабее. За индивидом 
предполагалось право решать, определять и быть преданным той идее и тому 
патрону, которые им самим избраны. Правда, выбор делался обычно лишь раз – за 
этим вступала в силу практика верности до гроба и готовности умереть за идею 
или господина. Но право выбора (пусть однократного, не для веех и не всегда!) в 
принципе все-таки существовало.

Более близка китайско-конфуцианской японская традиция в сфере культа предков и 
генеалогического древа. Конечно, той глубины этого культа, какая была в Китае, 
Япония не знала. Однако культивировавшиеся в^среде самураев доблести и 
достоинства во многом были связаны с их происхождением (черта, более сближающая 
самураев с европейским рыцарством, чем с китайскими нормами культа предков), а 
это, в свою очередь, требовало поддержания генеалогического древа и почитания в 
соответствии с нормами синтоизма покойных предков. И здесь, безусловно, 
китайская конфуцианская традиция оказала свое воздействие.

Это, равно как и общая тенденция культурных заимствований из Китая, сыграло 
свою роль в том, что в Японии со временем получило немалое развитие 
конфуцианство. Но произошло это не сразу.

История конфуцианства в Японии (как, впрочем, и даосизма) восходит к раннему 
этапу развития японской цивилизации и государственности. Мигранты с материка, 
китайцы и корейцы, привозили с собой не только конфуцианские тексты, но и 
соответствующие им нормы конфуцианской морали и образа жизни, равно как и 
многие элементы даосизма, оказавшего воздействие на формирование синтоизма. 
Правда, даосизм в Японии не укрепился, хотя и оказал определенное влияние на 
некоторые стороны образа жизни и религиозной практики японцев. В частности, в 
Японии получили распространение принципы даосской защитительной магии с ее