ных назидательных новеллах. Лис чтили. В кумирнях им 
приносили жертвы, считая, что лучше таким образом откупиться, чем рисковать.




Добрые и злые духи. Культ 
благопожеланий

На примере культа лис видна еще одна особенность системы религиозного 
синкретизма и вообще религий в Китае – недифференцированность, практически 
размытые грани между силами добра и зла. Добрые (шэнь) и злые (гуй) духи мирно 
сосуществовали, им равно приносили жертвы, они подчинялись одним и тем же 
важным божественным персонам и в конечном счете все тому же Юйхуану шанди. Для 
гарантии от неприятных воздействий со стороны злых сил и духов в Китае 
существовала система оберегов, амулетов, стражей. На шесте близ дома вывешивали 
петуха, на стене – изображение тигра. Рядом – охранительные надписи и 
заклинания. У входа во двор стояла каменная плита, преграждавшая прямой путь – 
и это тоже против злых духов: они, как известно всем в Китае, могут ходить 
только прямо… На дверях вывешивали изображения двух свирепых вооруженных 
стражников. Прототипами их были охранники императора, которые как-то в эпоху 
Тан избавили своего повелителя от бесовских наваждений и за это удостоились 
чести быть изображенными на створках дверей, откуда этот обычай и привился.

Мальчикам вшивали в одежду амулеты, а в младенчестве порой даже одевали в 
одежду девочки – авось злой дух спутает и не польстится. Существовало 
представление о том, что главы демонических сил отвечают за своих подопечных. 
Поэтому им, как великим экзорцистам, т.е. специалистам по изгнанию злых духов, 
приносились специальные жертвы. Экзорцистом считался демон Чжун Куй – его, по 
преданию, написал великий танский живописец У Дао-цзы по приказу императора, 
которому привиделся этот глава демонов во сне. С тех пор Чжун Куй считается 
повелителем демонов. Другим великим экзорцистом почитался Чжан Дао-лин, 
основатель религиозного даосизма. Считалось, что силой магических приемов он 
укрощает демонов зла. Поэтому было принято упоминать его имя для очищения от 
злых чар.

Трезво мысливший китаец довольно свободно ориентировался в мире окружавших его 
божеств и духов, запретов и суеверий. Он делал все, чтобы избавиться от чар и 
наваждений и обеспечить покровительство влиятельных потусторонних сил, тем 
более, что стоило это не очень дорого – достаточно было раз в год приобрести 
изображенных на лубке божеств и патронов, представленных в виде группы. Изредка 
следовало пойти в храм, принести жертву. Наконец, многие требования и пожелания 
можно было выражать не в форме молитв и жертв, а косвенно – в виде 
благопожеланий и связанных с ними символов что также составляло одну из 
характерных черт системы религиозного синкретизма.

Желать здоровья, счастья и процветания принято у всех народов. Однако в Китае 
культ благопожеланий достиг невиданного размаха. Во-первых, это диктовалось 
вежливостью, принятой нормой, церемониалом, которые предполагали постоянное 
использование благожелательных стереотипов как в виде почти автоматически 
произносившихся фраз, так и в форме знаков внимания, символов. Во-вторых, 
символика благопожеланий была крайне разработана и детализирована, имела 
великое множество оттенков и намеков, что нередко превращало благопожелательную 
картинку в своего рода ребус, разгадать который непосвященному практически 
невозможно. Главным пожеланием в Китае было «три много» – лет, сыновей и 
богатства. На бесчисленных благопожелательных лубках это выражалось аллегориями 
– семена граната (много сыновей), персик (символ долголетия), олень (высокое 
жалованье) и т.п. Иногда символы прямые, иногда – косвенные, через омонимы. Так,
 знак «олень» («лу») звучит по-китайски так же, как жалованье чиновника («лу»), 
рыба («юй») –так же, как «излишки», «богатство». Патроном-божеством долголетия 
в Китае считался старичок Шоу-син, богатства – Цай-шэнь; причем изображения 
обоих были весьма распространены вплоть до недавнего времени.

Культ благопожеланий в Китае лишний раз подчеркивал не столько даже 
практичность и прагматичность рационалистического мышления китайцев, сколько 
ориентацию всей китайской системы ценностей на посюстороннюю жизнь. Для китайца 
прозвучало бы дико предложение влачить жалкую жизнь «нищего духом» и уповать на 
царство небесное, как то советует христианам библейский Новый завет. И притча о 
том, что скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко, чем богатый – в царство 
небесное, никак его не утешил! бы. Конечно, не всем выпадает богатство и 
счастье, не у всех много сыновей и здоровья – тут ничего не поделаешь. Но 
пожелать всего этого было нормальным и естественным для всех, причем такие 
благопожелания были вполне искренними и весьма ценились.




Система ценностей в традиционном 
Китае

Итак, каковы же те основные позиции, которые характеризуют традиционную 
китайскую систему ценностей, сформулированную прежде всего 
конфуцианством?
Конфуцианцы издревле полагали и учили поколения китайцев тому, что вся 
существующая в мире мудрость уже познана, причем