больших социальных и 
политических потрясений, когда чжоуский Китай находился в состоянии тяжелого 
внутреннего кризиса. Власть чжоуского правителя-вана давно ослабла, хотя 
номинально он продолжал считаться сыном Неба и сохранял свои функции 
первосвященника. Разрушались патриархально-родовые нормы, в жестоких 
междоусобицах гибла родовая аристократия, на смену ей приходила 
централизованная власть правителей отдельных царств, опиравшихся на 
складывавшийся вокруг них административно-бюрократический аппарат из незнатных 
служащих чиновников. Как явствует из древнекитайской хроники Чуньцю, по 
традиции приписываемой самому Конфуцию и охватывающей события VIII-V вв. до н. 
э., правители и их родственники, аристократы и сановники в безудержной борьбе 
за власть, влияние и богатство не останавливались ни перед чем, вплоть до 
безжалостного уничтожения родных и близких. Крушение древних устоев 
семейно-кланового быта, междоусобные распри, продажность и алчность чиновников, 
бедствия и страдания простого народа – все это вызывало резкую критику 
ревнителей старины. Объективная обстановка побуждала их выступать с новыми 
идеями, которые можно было бы противопоставить царившему хаосу. Однако для того,
 чтобы это отрицание современности имело моральное право на существование и 
приобрело необходимую социальную силу, оно должно было опираться на признанный 
авторитет. Конфуций нашел такой авторитет в полулегендарных образцах глубокой 
древности.

Стремление опираться на древние традиции и тем самым воздействовать на 
современников в желаемом направлении знакомо истории всех обществ, это своего 
рода общесоциологическая закономерность. Однако особенностью конфуцианства было 
то, что в его рамках это естественное стремление было гипертрофировано и со 
временем превратилось чуть ли не в самоцель. Пиетет перед идеализированной 
древностью, когда правители отличались мудростью и умением, чиновники были 
бескорыстны и преданны, а народ благоденствовал, через несколько веков после 
смерти философа стал основным и постоянно действовавшим импульсом общественной 
жизни Китая.

Выступив с критикой своего века и высоко ставя века минувшие, Конфуций на 
основе этого противопоставления создал свои идеал совершенного человека – 
цзюнь-цзы.




Социальный идеал 
Конфуция

Высокоморальный цзюнь-цзы, сконструированный философом в качестве модели, 
эталона для подражания, должен был обладать двумя важнейшими в его 
представлении достоинствами: гуманностью и чувством долга. Понятие гуманность 
(жэнь) трактовалось Конфуцием необычайно широко и включало в себя множество 
качеств: скромность, справедливость, сдержанность, достоинство, бескорыстие, 
любовь к людям и т.п. Жэнь – это высокий почти недосягаемый идеал, совокупность 
совершенств, которыми обладали лишь древние; из современников Конфуции, включая 
и себя, считал гуманным лишь своего рано умершего любимого ученика Янь Хуэя. 
Однако для настоящего цзюнь-цзы одной гуманности было недостаточно. Он должен 
был обладать еще одним важным качеством – чувством долга (и), продиктованным 
внутренней убежденностью в том, что следует поступать именно так, а не иначе. 
Долг – это моральное обязательство, которое гуманный человек в силу своих 
добродетелей накладывает на себя сам. Чувство долга, как правило, обусловлено 
знанием и высшими принципами, но не расчетом. «Благородный человек думает о 
долге, низкий человек заботится о выгоде», –учил Конфуций. В понятие «и» 
поэтому включались стремление к знаниям, обязанность учиться и постигать 
мудрость древних. Конфуций разработал и ряд других понятий, включая верность и 
искренность (чжэн), благопристойность и соблюдение церемоний и обрядов (ли).

Следование всем этим принципам было обязанностью благородного цзюнь-цзы, 
который в сборнике изречений Конфуция Луньюй определяется как человек честный и 
искренний, прямодушный и бесстрашный, всевидящий и понимающий, внимательный в 
речах осторожный в делах. В сомнении он должен сдерживаться, в гневе – 
обдумывать поступки, в выгодном предприятии – заботиться о честности; в юности 
он должен избегать вожделений, в зрелости – ссор, в старости – скряжничества. 
Истинный цзюнь-цзы безразличен к еде, богатству, жизненным удобствам и 
материальной выгоде. Всего себя он посвящает служению высоким идеалам, служению 
людям и поиску истины. Познав истину утром, он «может спокойно умереть вечером».

Таким образом, «благородный человек» Конфуция – это умозрительный социальный 
идеал, назидательный комплекс добродетелей. Однако с течением времени и в связи 
с ростом авторитета Конфуция и его учения этот абстрактно-утопический идеал все 
более становился обязательным для подражания эталоном, приблизиться к которому 
было делом чести и социального престижа для каждого, и особенно для тех 
представителей высшего сословия ученых-чиновников, профессиональных 
бюрократов-администраторов, которые с эпохи Хань (III