ой вертящийся кубарь. Он все явственнее и явственнее виден 
зрителями, движения его замедляются и, наконец, он совсем останавливается, 
после чего садится, поджав ноги, около своего учителя, как будто ничего 
особенного не случилось. 

Превращение веревки в змею также один из интересных фокусов факиров. Факир 
берет небольшие куски веревки или отрезает их ножом от длинной, толстой веревки 
и завязывает по узлу на каждом куске. Далее начинается пение, факир двигает 
руками под музыку цимбал и барабана. Очень скоро куски веревки начинают дрожать,
 и зрители замечают, как они постепенно превращаются в кобр. Завязанный узлом 
конец превращается в голову с расширенной шеей ядовитой кобры, и наконец змеи с 
грозным шипением ползут к отступающей в испуге толпе. По слову факира змеи 
возвращаются назад и, к облегчению зрителей, превращаются в то, чем они были, т.
е. в куски веревки с завязанными на концах узлами. После этого факир встает и, 
наклоняясь назад, поднимает свои ноги от земли и плавает в воздухе так же 
свободно, как хороший пловец в воде. Часто он кружится над головами зрителей и 
затем возвращается на свое место. 

Иногда этот фокус видоизменяется. Факир, схватив из толпы ребенка, заставляет 
его плавать в воздухе или исчезать из виду таким же образом, как это говорилось 
раньше. Существует множество вариаций этого фокуса. Иногда факир берет лежащие 
поблизости предметы и, бросая их вверх, заставляет их свободно плавать в 
воздухе, поднимаясь и опускаясь по его приказанию. 

Хорошо известный фокус с кокосовым орехом также можно часто видеть в исполнении 
странствующих факиров. Этот фокус исполняется следующим образом. Факир передает 
публике пустую скорлупу кокосового ореха для осмотра. Затем зрители видят, как 
из скорлупы льются потоки воды, факир выливает ее в ведро, потом в какой-нибудь 
другой сосуд и так далее, пока не получается несколько ведер воды. Потом то же 
самое происходит в обратном порядке, и факир постепенно выливает сосуд за 
сосудом обратно в скорлупу, где она бесследно исчезает. В заключение пустая и 
совершенно сухая скорлупа, снова передается публике. 

Фокусы этого рода разнообразятся в зависимости от искусства и изобретательности 
факира. Но обыкновенно эти люди не отличаются особой изобретательностью, и 
вообще для индуса определенного типа является характерным повторение заученного 
им точно, до мелочей, не стремясь к улучшению. Большинство факиров с юных лет 
поступает в помощники к своим факирам-родителям или к учителям и после долгих 
лет обучения повторяет без изменения те фокусы, которым их научили. Но изредка 
встречаются более изобретательные факиры, стремящиеся к славе. Они, не 
удовлетворяясь механическим повторением заученного, показывают новые фокусы или 
вносят изменение в старые. И когда подобное стремление овладевает факиром, нет 
предела разнообразию показываемых им "чудес". Но по существу они остаются все 
тем же. 

Одна из вариаций показываемых факиром "чудес" заключается в "выявлении" в 
воздухе образов мужчин, женщин, детей и животных. Явление, похожее на то, что 
на Западе во время спиритических сеансов называется "материализацией", однако в 
действительности связи между этими двумя родами явлений нет, как мы это увидим 
ниже. Почти не существует границ иллюзий, которые может вызвать человек, 
обладающий способностью производить, или, вернее, наводить иллюзорное 
умственное состояние на толпу; это-то и лежит в основе всех подобных чудес. 

Предприимчивый западный магик, имей он способность производить подобную иллюзию,
 поразил бы мир сенсационными проявлениями своей необыкновенной силы. По 
индийский факир, по-видимому, не желает "развернуться". Это было бы против 
традиций его класса и расы, и он предпочитает поэтому двигаться по тем же 
старым дорожкам, проторенным многими поколениями учителей и учеников. Его 
искусство уже существует века, и каждый факир идет по прямой линии от сотен 
предшествовавших ему. От них он узнал методы, которыми достигается сила, от них 
же получил он и "сноровку" производить ментальную иллюзию. 

Нужно однако сказать правду; что хотя основу всех этих чудес составляет 
приобретенная веками способность факира к концентрации воли и мысли, все же в 
своих деталях "чудеса" эти похожи на представления западных магов, и так же 
рассчитаны на "театральный эффект". Факир дает представление для публики, его 
ремесло и его задачи имеют целью организовать дело так, чтобы производить 
наибольшее впечатление. У него нет ни научных побуждений, ни высокого духовного 
идеала. Он просто узнал некоторые методы, посредством которых можно действовать 
на психику толпы, собирающейся около него во время его странствований, и вот, 
благодаря своей удивительной способности, он производит мысленные образы, 
заставляет зрителей верить в реальность последних, и этим забавляет толпу; 
однако никакие деньги не заставят его выдать свой секрет: факир с презрением 
отказывается от предложенных ему денег и скорее умрет, чем выдаст свою тайну. 
Безрезультатны были все усилия многих индусов и европейцев проникнуть в эту 
свято хранимую тайну факиров. Дело в том, что каждый факир дает священную 
клятву молчания своим наставникам; кроме того, он боится мести своих 
сотоварищей. Но тем не менее законы и методы, которым подчиняются эти чудеса, 
известны наиболее выдающимся оккультистам среди индийских мудрецов и адептов. 
Но они не дают представлений, как факиры, и не обнародуют открытых ими методов, 
боясь, что их будут употреблять во зло. 

Во всяком случае люди, исследовавшие эти явления, не сомневаются, что чудеса 
объясняются иллюзией. Некоторым из них известны те процессы и особенные методы, 
которыми достигаются подо