совершенно забыв и о своей и о чужой наготе. Когда плод не запретен, и интереса 
нет.
    213
    Считать преходящее детское любопытство к половым органам проявлением 
"испорченности" могут только испорченные воспитатели. Оголтелая 
подозрительность действительно может испортить многое. Внушаемость такова, что 
и молчаливый взгляд, переполненный взрослой мерзостью, может заморозить душу на 
годы.
    Разоблачения и репрессии — психотравмы на всю жизнь, риск остаться без 
В1гуков.
    "А что же?.. А как же, если?.."
    Неодобрение может выразить спокойное: НЕКРАСИВО — как некрасиво и ужасно 
глупо, скажем, высовывать друг перед другом языки или плеваться. Некрасиво—и 
все.
    На досуге не забудем вовлечь в игры с другим направлением.
    Железа целомудрия. Ребенок не сознает, что ищет истину, а испорченные 
воспитатели этого не замечают.
    Замечают только  нездоровое любопытство.
    Не замечают чистоты. Не видят САМОЗАЩИТУ ЧИСТОТЫ. Упрямую, иногда до 
отчаяния, решимость не впускать в себя ничего сверх того, что способна без 
искажений вместить душа. Ведь почти у всех первая, мгновенная  реакция  — 
отодвинуться...
    Чтобы стать цветком, нужно побыть бутоном.
    Завтра увидим, как расцветут, как все по-другому, но повторится... Но когда 
же это завтра, где же оно?.. И наимудрейшему родителю не избавиться от иллюзии, 
что ребенок всегда будет таким, каков в сей момент.
    Никогда не женится, не родит. Никогда не расстанемся... Неужели вырастет 
борода?
    Каждый проходит стадию, когда все, чему в недалеком будущем суждено 
заговорить, запеть, застонать, а то и взорваться,— молчит, как бы стараясь 
убедиться в своем   отсутствии.
    У одних до 12—13, у других до 16—17 господствует гормональная железа 
детства, вилочковая, лежащая неприметно в верхней части грудной клетки и 
сотворя-ющая все характерные детские свойства: и эту мартышечью непоседливость, 
и нетерпеливость, и кажущуюся невнимательность. Наводнения любопытства, пожары 
воображения... Железа игры, железа целомудрия. Препятствует   росту  опухолей.
    214
    Эта самая железка притормаживает и половое развитие. И правильно делает, 
ибо, прежде чем расцвести, надо не только вырасти, но и собрать кое-какие 
сведения об этом мире.
    У нас, в Бывандии. (Справка из подслушанного разговора.)
    —  Откуда я взялся?
    —  А сам не знаешь?
    —  Не знаю.
    —  Забыл сказку?
    —  Какую?
    Не в Папандии,
    не в Мамандии,
    не в какой-нибудь Дедобабандии,
    нет, не там
    и не сям,
    где не снилось ни котам,
    ни гусям,
    в небывайской стране Небывандии,
    в забывайской стороне,
    в открывайском окне
    дома номер мильон
    проживает  почтальон
    Фантазей,
    сам король почтальонов — Фантазей,
    почтальон почтальонов — Фантазей,
    Фантазе-е-ей-Вообразей,
    жить не мо-, не мо-, не может без друзей. И стало ему однажды без тебя 
скучно. И взял Фантазей да и вообразил тебя, своего лучшего друга. И пришла к 
нам в Бывандию телеграмма:
    ПАПА ЗПТ МАМА СРОЧНО ДЕЛАЙТЕ ВАСЮ
    НЕ ТО ОТДУБАСЮ
    Не простая телеграмма, а срочная, вроде молнии, очень точная. Сам понимаешь,
 задание пришлось выполнять.
    —  И вы меня сделали?
    —  Как видишь. Еще не совсем.
    —  А из чего вы меня сделали?
    —  Сначала не из чего было делать, кроме как из себя. Потом нашлось кое-что 
другое.
    —  А как это — из себя?
    215
    —   Из   зародышей,   совсем   маленьких.   Их   даже   не видно. Почти так 
же, как цветки делают новые цветки. Сначала   Папа-цветок  отдает  цветку-Маме  
свой   зародыш. Иногда этот зародыш пчела или шмель переносит, а иногда и сам 
долетает, по воздуху. И соединяется  с   зародышем  цветка-Мамы.  Получается