| |
кровный друг, благодетель, каждый шиллшч. ш.
каждый шиллинг, но
ни в одной твоей строчке я не нашел,
как мне быть,
ты не заметил, что я левша,
ты только всаживал в меня это внимание, тго
внимание,
все кончилось раньше начала,
потому чю это был сон, я был рыбой в д)хах и
видел осьминога с твоим лицом,
он давил меня глазами, твоими, моими, твоими,
я давно догадался,
всю жизнь ты просил у меня прощения
за то, что родил, но зачем же, зачем
ты заставил меня жить правой стороной,
я жил ею для тебя одного,
а для себя только левой,
папа,
прости
Каждое утро по улицам Лодона медленно едет известная всем карета. Две белые
и две караковые шагают устало и безучастно, им давно уже пора на покой, но
возле Гайд-парка одна из белых, бывшая верховая, все еще волнуется, ржет,
пытается повернуть... "Граф Чес-терфилд репетирует свои похороны!" — всякий раз
гаркает некий болван из профессиональных зевак.
203
Невдомек ему, что эту свою последнюю шутку бросил сам граф кому-то из
визитеров. Но так и бывает, шутки возвращаются к своему автору, когда он их не
слышит.
Лорд Шафтсбери рекомендует разговор с собой каждому писателю, а я бы
рекомендовал его каждому человеку. У большинства людей нет времени, и только у
немногих есть склонность вступать в этот разговор, больше того, очень многие
боятся его (...) Глухота моя дает мне более чем достаточно времени для такого
разговора с собой, и мне это принесло огромную пользу...
"Мальчик мой,— шепчет граф,— милый мой мальчик..."
Уолпол-младший — маркизе Д.
"Я прочел полностью письма милорда Честерфилда, которые составляют два
пухлых тома в четверку и из которых полтора тома наводят страшную скуку, так
как заключают в себе нескончаемые повторения. Это план воспитания, начертанный
им для своего незаконного сына, и в этом плане нет ни одной мелочи, которую бы
он забыл... Это дитя было толстой грубой свиньей, которую он усиливался
отшлифовать, чтобы превратить ее в придворного, человека удачливого и милого,
что ему не удалось. Половина последнего тома содержит в себе очень приятные
письма, в которых он говорит о наших делах и о нашем обществе..."
Нам осталось добавить совсем немногое. Филип Стен-хоп II прожил ровно
столько, сколько отец до его зачатия: 37 с небольшим. Умер от чахотки. После
смерти сына граф Честерфилд прожил еще около пяти лет. До последнего своего дня
он был в полной памяти, успел завершить мемуарные очерки, продолжал переписку.
К его адресатам прибавилось и нежданно обретенное семейство наследников — вдова
сына и внуки, один из которых тоже получил родовое имя Филип. Юджиния и
мальчики иногда виделись со стариком, что, как хочется думать, приносило ему
утешение. Когда же лорд отправился вслед за сыном, начали свою внедомаш-нюю
историю эти письма... Юджиния была первой их издательницей. "Не продается
вдохновенье, но можно рукопись продать" — как истинно философски сказано.
Откуда я взялся
И не только об этом
Смерть, животные, деньги, правда,
бог, женщина, ум, — во всем как бы фальшь, дрянная загадка,
дурная тайна. Почему взрослые не хотят сказать,
как это на самом деле?
Есть ли у вас план, как возносить ребёнка
с младенчества через детство в период созревания,
когда, подобно удару молнии,
поразят её менструации,
его эрекции и поллюции?
Да, ребёнок еще сосёт грудь, а я уже спрашиваю,
как будет рожать, ибо это проблема,
над которой и два десятка лет думать
не слишком много
Здравствуйте.
Хочу спросить у вас, как мне быть.
Когда мне было пять лет, я спросил у мамы, откуда я взялся. Она ответила:
"Я купила тебя в роддоме". Я спросил: "А что такое роддом? Такой магазин?" —
"Да,— ответила мама,— это такой магазин".— "Где покупают детей, да?.. А сколько
ты за меня заплатила?" — спросил я. "Очень дорого. Сто рублей".— "Значит, я
стою сто рублей!" — обрадовался я. "Теперь ты стоишь еще дороже".— "Сколько?
Тысячу, да?" — "Да".— "А почему?" — "Потому что ты вырос".— "А ты сколько
стоишь?" — "Не знаю,— сказала мама.— Не помню, спроси у бабушки".— "Она тебя
тоже в роддоме купила?" — "Да".
Я решил спросить обязательно, было очень интересно узнать, сколько стоит
моя мама. Но бабушка была в деревне. Поэтому я на другой день спросил у папы,
|
|
