королевских егерей. Беседа шла о пойнтерах. Честерфилд спросил, отчего у 
герцога Мальборо, страстного дрессировщика, охоты всегда бывали неудачными. 
Джаспер ответил: "Смолоду задерганная собака крайне неохотно поднимает дичь, 
милорд".
    Что же, укрепимся, отложенное не потеряно. Цезарь начинал завоевание Рима с 
провинций, а мы перебьемся еще немного на скромной должности в Гамбурге, 
поупражняем речь, будем громко читать стихи.
    У тебя есть основания верить в себя и есть силы, которые ты можешь собрать. 
В ведении дел ничто не обладает таким действием и не приносит такого успеха, 
как хорошее (хоть и скрытое от других) мнение о себе, твердая решительность и 
неодолимая настойчивость. Если один способ оказывается негодным, пробуй другой..
.
    Ну вот и первый прыжок повыше: назначение экстраординарным посланником в 
Дрезден. Мальчик не сдался, борется, опыт поражений пошел на пользу. А как 
развился, какой утонченный ум и глубокие суждения. Привел как-то замечательный 
афоризм:
    КОГДА ДУША ЖИВЕТ НЕ ПО-БОЖЕСКИ
    (или "не по-своему"? — не расслышал) —
    ТЕЛО ЛЮБЫМИ  СПОСОБАМИ СТРЕМИТСЯ
    ИЗГНАТЬ ЕЕ ВОН, КАК ИНОРОДНЫЙ
    ПРЕДМЕТ -кто же, кто это сказал... Какими способами...
    Да, немалое наслаждение — теперь уже единственное — беседовать, спорить, 
болтать, хоть и через тридевять земель, о делах текущих, о новостях и сплетнях, 
о перспективах, которых нет, о людях с их глупостями и гнусностями, обо всей 
этой карусели, которая вдруг снова гонит по жилам замерзшую кровь и обретает 
азартный смысл... Увы, почерк тридцатишестилетнего мальчика по-прежнему 
мелкозубчат и водянист, а перо не слишком--то щедро...
    Вежлив, заботлив, но скрытен, по-прежнему скрытен. Хоть бы раз поделился 
чем-нибудь из того, что можно доверить интимному другу- Как ни  намекал, ни вы-
    201
    спрашивал, иной раз даже в форме чересчур вольных советов и пикантных 
признаний — в ответ стена. Неужели до сих пор монашеское существование?..
    Сегодня утром я получил от тебя письмо, где ты упрекаешь меня, что я не 
писал тебе на этой неделе ни разу. Да, потому что я не знал, что писать. Жизнь 
моя настолько однообразна, что каждый последующий день недели во всем похож на 
первый. Я очень мало кого вижу и ничего не слышу в буквальном смысле...
    ...Что это... зачем... почему эта вода, мутная вода, и откуда рыбы, белые 
рыбы с пустыми глазами... почему бьют часы, не слышу, не должен слышать... 
почему так ускорился этот бой, неужели сломались...
    Еще темно...
    Последние два твоих письма чрезвычайно меня встревожили. Мне кажется только,
 что ты, как то свойственно больным, преувеличиваешь тяжесть твоего состояния, 
и надежда эта немного меня успокаивает. Водянка никогда не наступает так 
внезапно (...)
    Сырым хмурым утром 18 ноября 1768 года, через два дня после того сновидения,
 камердинер Крэгг вошел в кабинет графа, против обыкновения, без вызова 
колокольчиком.  Протянул  записку: МИЛОРДА ПРОСЯТ ПРИНЯТЬ МИСС СТЕНЕП
    ...Что за Стенеп... Невозможно как обнаглели эти торговцы. Попросите не 
беспокоить.
    Крэгг удалился, отвесив поклон.
    Минут через двадцать явился снова.
    МИСС СТЕНЕП СУПРУГА СЭРА ФИЛИПА ИМЕЮТ  СООБЩИТЬ
    Бой часов Вестминстерского аббатства.
    Стенхоп-младший  —   Стенхопу-старшему (ненаписанное   письмо)
    Папа,  прости,
    знобит, должно  кончиться,
    не огорчайся,
    я никогда
    не показывал тебе свой аквариум, прости,
    ради бога,
    я не читаю твои письма, я больше не могу,
    их читает Юджиния, она ими восхищена,
    202
    законченная система воспитания   говорит она,
    да,  законченная,
    ты не знаешь Юджинию, это моя жена,
    она не из аристократок, прости,
    у тебя два внука,
    папа,
    ты меня любишь,
    но если бы раньше, если бы раньше
    ты узнал меня, папа,
    я тоже не знаю тебя, не знаю,
    ты предостерегал меня от ошибок, но не дал,
    не дал мне меня,
    сперва я боялся, что ты разлюбишь,
    потом стал бояться твоей любви,
    а страшнее всего были твои похвалы
    и  скрываемые разочарования,
    я не мог двигаться, ты связал меня,