Булавочной заколкой подцепила бумажку, вытащила 
и с торжеством показала: 

I ^** <,**/><»/'*•'2^^**'^*'**1' 

— Живооой!!! — завопили мы в один голос. ~Урааа! 
— и кинулись в пляс, в обнимку друг с дружкой, бумажками 
и бутылкахми. 
— Стойте, — опомнилась Оля. — Надо Ивану Афанасичу 
записку послать, хотя бы словцо... 
1337J 


ашшшашзшю^ 

Вытащила карандаш и блокнот — они всегда при 
ней, профессия требует — но блокнот весь измок 
вместе с одеждой... 

— Вот клочок петиного послания, текст не пострадал, 
— выручил ДС. — Что писать будем? 
— Вот ЧТО: 
сП АСИЕО 


— Вряд ли мы это сообщение передадим, — сказал я 
грустно, — вон, посмотрите: Они уже далеко... 
Три сине-черных спинных плавника, издали похожих 
на рыбацкие поплавки, то пропадая, то вьщаваясь 
вверх, быстро двигались к горизонту. 

— Ох, ну... Мужики вы или нет?.. Дайте мне... 
Мгновенно Оля запихнула бумажку в бутылку, залепила 
ее тем же скотчем и бросилась к борту. 

— Кирюша! Кирюююшааа!! Кирюшенькааа!.. 
Ноль реакции со стороны удаляющихся. 
И тогда Оля размахнулась и со всех своих женских 
силенок бросила «мерзавчика»в море. 

Совсем недалеко. Безнадежно. 

Что произошло дальше, легко догадаться, поняв логику 
нашего подзатянувшегося повествования. 

Один из дельфинов — конечно, Кирюша, кто бы 
усомнился — дал полный назад, доплыл до беспомощной 
б>пгылки, поймал ее в клюв, трижды жонглерски 
подбросил, как рыбку, вверх, успев при каждом подбрасывании 
дружественно покивать нам головой, — и 
ринулся догонять товарищей. 

Через полминуты Они слились с горизонтом. 

|338Г 


эпилог: отплытие в следующую книг/ 

мысли в голове волнуются в отваге, 

И рифмы легкие навстречу им бегут, 

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге, 

Минута — и стихи свободно потекут. 

Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге. 

Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут 

Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны; 

Громада двинулась и рассекает волны. 

Плывет. Куда ж нам плыть? 

Пушкин 

Эк куда занесло автора нашего, помыслит иной читатель.