Очутившись вблизи «Цинцинната», мы обнаружили 
радостный сюрприз: с мели его снесло. Вибрируя и 
прихлопывая парусами, фрегат плясал на мощных 
волнах, показывая свою остойчивость — качество, 
особо ценимое моряками и завидное для сухопутников: 
способность возвращаться в равновесное положение 
при самых, казалось бы, безвозвратных от него 
отклонениях. 

Оставалось только подчалить к бортовому канатному 
трапу, уцепиться за него и взобраться на палубу, 
как вдруг Фортуна, до сего мига мило нам улыбавшаяся, 
оскалилась и показала ту часть своего тела, которую 
видят обычно существа невезучие: ветер резко задул 
в противоположную сторону. 

Плотоостров стремительно понесло обратно, он 
летел по волнам, уже холмоподобным, с гребня на гребень, 
проваливался в междуволния, снова вздымался, 
«Цинциннат» удалялся... 

— Стоп! В воду не прыгать! — скомандовал ИАХ, заметив 
мое импульсивное движение. — Не гоношись! 
В дрейф — ложись! 
— Мальчики, назад едем! — крикнула Оля голосом, 
в котором смешались отчаяние и торжество. — В клубе 
холостяков будем жить! 
-- Как бы не так, — возразил ДС. — Кто как, а я еще 
норму супружасов недовыполнил... 

— А теперь прыгайте! — приказал внезапно ИАХ, 
как раз в миг, когда плотоостров наш оказался в лощине 
между двумя громадными длинными волнищами, 
похожими на железнодорожные насыпи, и одна из 
них уже превращалась в вертикальную стену, готовую 
на нас обрушиться. — Смело — он! Быстро! Они готовы! 
Они — за вами! Но ждать не будут! Единственный 
шанс! Теперь — или... 

Тут мы увидели, кто такие Они: три больших плавника, 
похожих то ли на маленькие темные паруса, то 
ли на большие рога, выступили из воды; три иссинячерные 
с прозеленью спины колыхались призывно 
совсем рядом... И свист, говорящий свист, нежный, 
ласкающий, ни с чем не сравнимый... 

— Дельфины, — слабым голосом пролепетала 
Оля. — Дельфинчики... Милые... Я боюсь... 
— Глазки боятся, а ножки прыгают! — ИАХ взял Олю 
за руку, намереваясь помочь. — Легко будет! 
— Сама! — вскрикивала Оля и бултыхнулась в воду. 
Мы успели увидеть, как одна из спин колыхнулась 
Оле навстречу и выставилась из воды как матрас; 
в следущий миг спутница наша уже лежала на этом ложе 
плашмя, крепко ухватившись руками за плавник — 
и lyr волна-стена с космическим ревом рухнула на 
ocipoB Халявин и поглотила все... 

...Я очнулся в странном положении — лежа на спине 
в пенном соленом потоке, зажатый между каким-то 
твердо-скользким столбиком и упирающимся в меня 
боком рядом лежащего человека. То, на чем я лежал, 
вернее, на чем лежали мы с человеком впритык, было 
тоже скользковатым и непрестанно двигалось, то подымая 
нас вверх, то бросая вниз, то метая из стороны 
в сторону, но не давая соскользнуть и упасть. Мы плыли 
как будто в живой лодке-плоскодонке, и сверх того, 
в невидимом атмосферическом одеяле, сотканном из 
могучего запаха морских водорослей и из свиста, того 
самого нежного астрального свиста... 

Через несколько мгновений я осознал, что нахожусь 
на спине дельфина, даже не одного, а двух, и что 
человек, лежащий рядом со мной — ДС. 

Мы повернули друг к другу головы и попытались 
улыбнуться, довольно неубедительно. 

•щ "^ 
]3331