жители деревни вскочили в лодки и выплыли нам навстречу,  приветствуя  нас
радостными кликами и помогая швартовать шхуну.
     Когда мы сошли на берег, первой, кого я обнял, выла Ласана.  За время
моего  пятимесячного  отсутствия  она  заметно  округлилась,  и  не   было
сомнения, что я скоро стану отцом.  Мужественная женщина не могла сдержать
слез радости.
     - Ян! - Она нежно заглянула мне в глаза. - Мы  все  время  слышали  о
вас... Мы все о вас знаем...
     - Как ты себя чувствуешь, Ласана? Ты здорова?
     - Я совсем здорова... Мне все помогали... Скоро у тебя будет сын!
     - Будет?
     - О-ей!
     Она улыбнулась не то гордо, не то застенчиво.
     Подошел Манаури, верховный вождь  оринокских  араваков,  мой  давний,
испытанный и верный друг  еще  со  времен  острова  Робинзона;  мы  крепко
обнялись.
     - Белый Ягуар! Мы все знаем! До нас доходили вести... Все мы гордимся
вами...
     Приходил и сердечно обнимал меня  Мабукули,  вождь  рода  Черепах,  и
Конауро, вождь рода Кайманов, и силач Кокуй, и многие другие.
     Несколько араваков, бывших с  нами  в  гвианском  походе,  внесли  на
носилках Арнака, рядом с которым шли Арасибо и Хайами. Увидев изможденного
Арнака, женщины сочувственно запричитали, и каждая хотела забрать раненого
под свою опеку и лечить своими, только ей известными снадобьями.
     Арасибо отогнал их, и они, разобиженные, обратились с жалобой ко мне,
но и я их разочаровал:
     - Лечить Арнака я поручил  Арасибо,  а  помогать  ему  будет  Хайами,
девушка из племени макуши. Она станет женой Арнака...
     У всех жителей Кумаки, у мужчин, женщин и детей,  огромное  удивление
вызвала сошедшая со шхуны на берег белая  женщина  в  сопровождении  белых
детей.  Удивлению всех не было конца. Некоторые тут же хотели узнать,  что
это за люди, но я махнул рукой и сказал, что, когда придет время, обо всем
расскажу старейшинам и всем аравакам на общем совете.
     Я позвал Вагуру и велел ему найти в центре деревни просторную хижину,
в которой можно удобно разместить наших голландских гостей.
     - Тебе я поручаю заботу о них.
     Потом я отвел вождей Манаури, Мабукули и Конауро  на  борт  шхуны  и,
приоткрыв непромокаемую парусину, показал им добытое оружие: ружья,  луки,
стрелы, палицы, ножи, топоры. Они вытаращили глаза от изумления.
     - Сколько же тут всего! - удивленно воскликнул Мабукули.
     - Что со всем этим делать? - озабоченно спросил Конауро. -  Нужно  ли
нам это?
     - Пригодится! - заверил я. - Еще как пригодится!
     - Значит, ты собираешься воевать?
     - А если на нас нападут и придется защищаться?..
     Под вечер вождь Манаури  созвал  совершеннолетних  жителей  Кумаки  к
своей хижине, и мне пришлось рассказать о всех важнейших событиях на  юге.
Выступили Уаки и Вагура.
     Потом я перешел к самому главному:
     - Когда  несколько  месяцев  назад мы отправлялись на Эссекибо,  нами
руководили исключительно мирные намерения и мы не могли предполагать,  что
впереди  нас ждут такие кровопролитные бои.  Но нам довелось столкнуться с
такой несправедливостью и жестокостью голландцев по  отношению  к  неграм,
что  мы  не  могли  остаться безучастными,  а предательским убийством двух
наших воинов карибы втянули нас в настоящую войну с этим племенем.  В этой
войне погибло много карибов,  так много,  что весть об этом разлетелась по
всей Гвиане.  Но всем известно,  что карибы - племя спесивое и заносчивое,
они  не  снесут  такого позора,  постараются отомстить и восстановить свою
былую славу.  Это может случиться завтра,  может - через месяц  или  через
полгода.  В  течение  трех  месяцев  на  Ориноко  должны  прибыть посланцы
голландцев,  не исключено,  что карибы,  союзники  голландцев,  попытаются
воспользоваться случаем и устроить на нас разбойничий набег.
     По моему знаку Симара набросила  мне  на  плечи  шкуру  ягуара,  и  я
продолжал говорить стоя:
     - Здравый смысл и опыт учат: если хочешь сохранить мир, будь готов  к
войне. Пусть же наши ружья и луки будут всегда самыми меткими, наши ноги -
самыми быстрыми, наши весла - самыми выносливыми, а  наша  бдительность  -
самой неусыпной.  Тогда ни один враг, даже самый злобный, никогда  нас  не
победит! Я закончил!
     Когда я сел, среди жителей Кумаки воцарилась глубокая  тишина.  Тогда
встал один из старейшин и сказал:
     - В том, что говорил Белый Ягуар, много мудрости я правды.  Мы должны
много учиться и закалять свой дух... О-ей!
     Конауро, который все еще не мог смириться с потерями, понесенными его
родом в бою с акавоями на Каииве, встал тоже:
     - А у меня есть  другое  предложение.  Белый  Ягуар  прослыл  убийцей
карибов, и карибы теперь станут охотиться прежде всего за ним.  Если Белый
Ягуар уйдет из нашего племени, карибы наверняка оставят нас в покое!...
     Конауро не успел еще закончить последней фразы, как со всех сторон  в
незадачливого оратора полетели слова осуждения:  предатель,  трус  и  тому