- Спроси, хорошо ли они знают, что ждало их  в  столице?  -  велел  я
Мигуэлю.
     - Да, кажется, они кое-что знают об истязаниях и пытках... -  ответил
Мигуэль, переговорив со своими собратьями.
     - Хорошо, скажи им тогда, что теперь они свободны и могут делать  что
хотят. Какие у них намерения?
     Эти несчастные, совсем потерявшие голову от свалившихся на  них  бед,
истерзанные побоями, вконец измученные голодом, сами толком не знали, чего
хотят, и были готовы  на  все.  У  нас  имелся  с  собой  небольшой  запас
провизии, и я велел прежде всего их накормить.  Утолив голод и жажду,  они
почувствовали себя немного лучше.  Арасибо  отыскал  в  джунглях  какие-то
травы, которые благодатно действовали на раны.  У четверых убитых  карибов
имелись ружья, но оказалось, что только один  из  негров,  самый  старший,
умеет пользоваться огнестрельным оружием.  Ему я и дал ружье  с  пулями  и
порохом примерно на тридцать выстрелов. Все остальные негры получили луки,
стрелы и по одному ножу.
     Четыре молодые  негритянки  стояли  чуть  в  стороне  и  настороженно
прислушивались к нашей беседе, негромко перебрасываясь какими-то  словами:
похоже, о чем-то совещались.  С  явным  любопытством  они  поглядывали  на
Мигуэля, такого же негра, как и они сами.  Вероятно, именно он  вызывал  у
них наибольшее доверие и вселял какие-то надежды. Наконец одна из девушек,
как видно, посмелее других и знавшая голландский язык, приблизилась к  нам
и сказала, что она и ее подруги не хотят бежать с  остальными  в  джунгли,
страшась неизвестности и тягот пути.  Они хотели бы остаться с  нами,  под
его защитой - девушка указала рукой на Мигуэля.
     Мигуэль был несколько смущен, но по его лицу проскользнула  довольная
улыбка. Надо сказать, что до сих пор и он сам, и его четыре друга-негра не
были женаты.  Теперь у них открывалась  возможность  наконец  решить  свои
семейные проблемы.  Я был этому  искренне  рад.  Мигуэль  бросил  на  меня
вопросительный взгляд.  Я с готовностью кивнул: я, мол, согласен.  Мигуэль
улыбнулся и попросил девушек отойти в сторону.
     И тут вдруг вперед выскочил один из молодых невольников, тщедушный, с
жестоко истерзанной плетьми спиной и до крайности истощенный.  С  яростью,
которая привела нас всех в изумление, он громко запротестовал:  это,  мол,
его девушка и он не хочет с ней расставаться.
     Мигуэль заметно смешался, неуверенно взглянул на соперника, но, видя,
что тот едва держится на ногах, вскипел, в свою очередь:
     - Твои силы совсем уж на исходе, как же ты будешь ее защищать? А ведь
вам предстоит трудный путь!
     Несмотря  на  возмущение,  Мигуэль  не  утратил,   однако,    чувства
справедливости и обратился к девушке с вопросом, куда она хочет идти.
     - С вами! Я хочу с вами! С тобой! - Юная негритянка крепко  прижалась
к Мигуэлю.
     И тут в конфликт вмешался самый старый из негров.  Он  одернул  не  в
меру разгорячившегося юнца, велев  ему  замолчать;  в  тяжком  пути  через
джунгли к реке Бербис молодая и слабая девушка могла стать  только  лишней
обузой. Парень смешался и умолк.
     Прежде  чем  уйти,  старик  негр  подошел  ко  мне  и,  видя,  что  я
единственный здесь бледнолицый, обратился через Фуюди:
     - Вы спасли нас от смерти! Скажи мне, как твое имя? Кому  мы  обязаны
жизнью?
     - Никто, даже вы, не должен о нас ничего знать.
     - Мы слышали только  об  одном  бледнолицем,  способном  на  то,  что
свершил сегодня ты, но, говорят, он далеко, на реке Ориноко.
     - Ты знаешь его имя?
     - Да, его зовут Белый Ягуар...
     - Но ты же сам говоришь, что он далеко отсюда...
     Негр потупился:
     - Да, это правда, он далеко отсюда!
     Когда  освобожденные  негры,  исполненные  надежды  и  благодарности,
покинули нас и никто из  них  не  явился  обратно,  мы,  дождавшись  ночи,
вернулись на шхуну, довольные проведенной  операцией.  Симаре  я  временно
поручил заботу о четырех негритянках. Она быстро с ними сдружилась.


                          ВТОРОЙ УДАР ПО КАРИБАМ

     Молодые негритянки, окруженные всеобщим доброжелательством и заботой,
уповая на лучшее будущее, постепенно  приходили  в  себя  и  час  от  часу
хорошели.  В течение каких-нибудь трех дней они полностью оправились.  Как
глава отряда я пожелал своему другу Мигуэлю и трем его собратьям счастья с
обретенными подругами жизни.
     От засад на лесной тропе мы не отказались. Однако в течение ближайших
дней ничего заслуживающего нашего внимания на дороге не появилось.
     К счастью, теперь, после захода солнца, с Атлантики до  нас  долетали
свежие ветры, и ночи стали несколько прохладнее.  Это позволяло с  головой
укутываться в одеяла и  тем  самым  хоть  как-то  спасаться  от  вампиров,
которые никак не  хотели  оставить  нас  в  покое.  Кто  спал  крепко,  не
сбрасывая с себя ночью одеял, просыпался целым и невредимым, у кого же  во
сне из-под одеяла обнажался пусть самый  крохотный  участок  тела  -  чаще