зверь.  Ростом со взрослого  сторожевого  пса,  но  раза  в  два  длиннее,
лохматый и совершенно черный,  как  сам  дьявол,  с  причудливо  вытянутой
мордой, похожей на сужающуюся книзу трубу, с  торчащим  хвостом,  покрытым
длинной шерстью и с передними лапами, снабженными такими длинными когтями,
что, казалось, страшилище, передвигаясь,  ступает  на  суставы,  а  не  на
стопы. Редкостное чудище! Я впервые встретил в джунглях такого зверя, хотя
много слышал о нем разных рассказов.  Это был большой  муравьед,  существо
мирное, но в состоянии раздражения страшное из-за своих  когтей,  которыми
он легко рвал на части нападавшего, в том числе и человека.  Этими когтями
он мог, словно папиросную  бумагу,  разрывать  стены  твердых  как  камень
муравейников и термитников.
     Поскольку муравьед, пересекавший тропу, двигался довольно медленно, я
бросился за ним в чащу, чтобы подстрелить  его  из  лука.  Когда  до  цели
оставалось  десятка  два  шагов  и  я  уже  было  натянул  тетиву,    меня
опередили...  Это был ягуар. В кустах раздался треск, и огромный пятнистый
хищник прыгнул на жертву, но раньше, чем  он  достиг  ее,  муравьед  успел
подняться на задние лапы, а передние  когти  широко  растопырил  навстречу
врагу.  Ягуар мощным прыжком свалил муравьеда на землю, но и сам  попал  в
его цепкие объятия.  Прерывистый рев, вой, топот, взрытая земля.  Когда  я
подбежал,  звери  как  раз  приканчивали  друг  друга.  У  муравьеда  было
прокушено горло, и он уже испустил дух, а ягуар  с  разодранной  до  ребер
спиной еще дергался, но встать уже не мог. Глаза его затягивались пленкой,
по телу пробежала мелкая дрожь, и он тоже затих.
     Так джунгли на мгновение приоткрыли свое забрало. Схватка двух мощных
животных длилась меньше минуты.  Повсюду здесь таилась близкая и внезапная
смерть!
     Тропа, у которой мы устроили засаду, как видно, была важной артерией,
и днем она редко пустовала. По ней то и дело кто-нибудь проходил: то негры
с котомками за спиной, то несколько индейцев неизвестного нам племени,  то
идущая из столицы группа из пяти-шести  вооруженных  карибов.  У  этих  на
совести наверняка были немалые грехи, но без видимых причин я не хотел  их
трогать, и они проходили мимо, не  подозревая,  что  жизнь  их  висела  на
волоске.
     На второй или третий день ожидания появилась группа  негров,  которая
несла на носилках пожилого  голландца;  его  богатые  одежды  и  надменная
осанка  позволяли  предположить  в  нем  важную  птицу  -  скорее    всего
какого-нибудь плантатора.  Несколько негров с ружьями  на  плечах  шли  по
сторонам как охрана или почетный эскорт.
     И эту группу мы пропустили, не тронув, и они тоже  прошли,  никого  и
ничего не заметив.


                               ПЕРВЫЙ УДАР

     Наконец терпение наше было вознаграждено.  Мы дождались своего часа -
настал день действий.  Утром,  сидя,  как  обычно,  в  засаде,  мы  издали
заметили появившуюся на  тропе  группу  людей.  Через  подзорную  трубу  я
отчетливо различил: четыре вооруженных кариба конвоировали человек  десять
опутанных веревками негров  и  негритянок,  привязанных  к  одному  общему
канату. Тихим свистом я подал знак тревоги.
     Все свершилось в  мгновение  ока  и  точно  по  плану.  Когда  группа
приблизилась к месту нашей засады шагов на пятьдесят, Мигуэль выскочил  из
зарослей на дорогу и, подняв руку, во  весь  свой  мощный  голос  крикнул,
чтобы они остановились.  Захваченные врасплох карибы, а за  ними  и  негры
остановились как вкопанные.  Секунды замешательства оказалось  достаточно.
Из чащи засвистели стрелы.  С такого близкого расстояния мои верные  воины
не могли промахнуться, и все четыре кариба были сразу же уложены на месте,
не успев даже издать стона.
     Мы выскочили на дорогу, оттащили в  чащу  трупы  и  повели  за  собой
связанных негров.  Только отойдя от тропы шагов на сто, мы  их  развязали.
Другая часть нашего отряда в это время быстро  собрала  оружие  карибов  и
уничтожила на тропе все следы  нападения.  На  все  это  потребовалось  не
больше десяти минут.  Я подошел к освобожденным пленникам.  Со  мной  были
Мигуэль, Фуюди, Арасибо и, как всегда, неотлучный Арнак.
     Негры стояли ошеломленные, не в силах понять случившегося.  Спины их,
особенно у старшего, были покрыты едва подсохшими  струпьями  -  страшными
следами истязаний и пыток.  Среди них оказались  четыре  молодые  девушки;
судя по следам на спинах, их тоже не миновало истязание плетьми.  Я  велел
Фуюди и Мигуэлю попытаться выяснить у этих людей, что с ними  произошло  и
как они сюда попали.
     Оказалось, это  были  рабы  с  плантации  Бленхейм,  расположенной  в
пятнадцати милях к югу от столицы Нью-Кийковерал и примерно в десяти милях
от нас.
     Плантатор и все члены его семьи, а также управляющие и надсмотрщики с
такой неслыханной жестокостью обращались с рабами, что многие из них  были
готовы лишить себя жизни, а другие пытались бежать.  Они слышали,  что  на
реке Бербис, далеко на юго-востоке, в лесах,  обосновалось  немало  беглых
рабов.  К ним-то и пыталась бежать отбитая  нами  группа.  Однако  карибы,
рыщущие по лесам вокруг плантации, схватили их и теперь вели в столицу  на
расправу, надеясь на обещанное голландцами вознаграждение.