съесть живьем, закопать в землю - это ваше право победителей.  Они на  вас
напали и оказались побежденными.  Но если я, человек посторонний,  позволю
себе увезти их в рабство  в  дальние  края,  то  в  Гвиане  лучше  уже  не
появляться ни мне, ни другим  англичанам...  Нет,  Оронапи,  лучше  уж  вы
зарежьте их сами, и дело с концом: вам можно... -  и  Пауэлл  сделал  жест
рукой, дающий понять, что даже говорить об этом больше не хочет.
     Итак,  возникла  новая  проблема:  что  делать  с  пленными?  Оронапи
насупился, пугливо  поглядывая  на  меня  и  обводя  взглядом  лица  своих
приближенных как бы в поисках спасительного совета.  У всех, как и у меня,
был  озабоченный  вид.  Что  делать?  Абсолютно  исключались  два  крайних
варианта: первый - прикончить пленных, против  этого  восставало  все  мое
существо, второй - отпустить  их  на  свободу  -  это  противоречило  всем
моральным и этическим представлениям и обычаям индейцев.  Но если и одно и
другое отпадает, то какой же остается выход? Вот проблема, над которой  мы
ломали голову.  И тут на помощь нам пришел Арасибо.  Хитро  прищурив  свои
косоватые глаза и важно надув губы, он заговорил:
     - Великие и храбрые воины! В бою вы проявили мужество и доблесть,  но
сейчас не можете найти разумного решения оттого,  что  человеческий  разум
для этого слишком слаб.  Я скажу вам, где следует искать совета и что надо
делать с пленными.
     Он умолк, по-детски радуясь произведенному впечатлению.
     - Если знаешь, - прервал молчание Кокуй, - говори, не теряй время!
     - Я знаю! - горделиво  ответил  Арасибо.  -  Если  человек  не  может
решить, как ему поступать, где следует искать совета, к  кому  обращаться,
а? К тайным силам! Тайные силы лучше  знают,  чего  заслуживают  пленники:
жизни или смерти!
     Индейцы встретили слова Арасибо бурным ликованием.
     Я, несколько озадаченный таким оборотом дела, проговорил, обращаясь к
нашему новоявленному шаману и не скрывая своего неудовольствия:
     - Говори ясней! Что ты предлагаешь?
     - Сейчас, сейчас.  Белый Ягуар,  Арасибо  все  скажет,  не  спеши,  -
затараторил он. - Вода решит, кому из пленников жить, а кому умереть. Вода
- великий судья...
     И Арасибо изложил нам  свой  план.  От  варраулов  он  проведал,  что
неподалеку, чуть ниже Каиивы, Гуапо сильно, суживается,  и  в  этом  месте
кишмя кишат хищные рыбы гумы.  Если мы повелим пленникам  переплыть  здесь
Гуапо, тайные силы не замедлят вынести пловцам свой приговор: кому суждено
жить, а кому погибнуть.  Они, тайные силы, а не мы,  жалкие  люди,  учинят
свой суд, и это будет суд праведный!
     - Мудрый у вас шаман, знает свое дело! - радостно воскликнул Оронапи,
довольный, что и араваки и варраулы с одобрением приняли идею Арасибо.
     Мне не оставалось ничего иного, как смириться, тем более  что  такого
рода божий суд мог и не завершиться смертельным исходом.
     - А если им удастся переплыть на другой берег, - счел нужным уточнить
я, - они будут свободны и смогут уйти?
     - Да, смогут уйти! - ответил Арасибо, а Оронапи его поддержал.
     Порешили, не откладывая, привести пленников на берег  Гуапо.  Но  тут
выявилось новое осложнение: пять из них имели  настолько  тяжелые  раны  и
повреждения,  что  не  в  состоянии  были  не  только  плавать,  но   даже
самостоятельно двигаться. Мне удалось добиться согласия варраулов пощадить
их пока и подвергнуть испытанию плаванием только через  месяц,  когда  они
достаточно окрепнут.
     В месте, где пленникам предстояло переплывать на другой берег,  Гуапо
действительно  суживалась  шагов  до  восьмидесяти.  Вода,  едва  струясь,
казалась такой спокойной и невинной, что в голову  никогда  бы  не  пришла
мысль о таящихся под гладью ее поверхности кровожадных гумах. Мне лишь раз
довелось столкнуться с этими маленькими хищницами на озере Потаро  в  день
охоты на апий,  но  каждый  раз  при  воспоминании  о  них  меня  невольно
пробирала дрожь.  А может, именно в этот момент их, к счастью, нет здесь -
ведь рыбы непрестанно снуют с места на место?
     Оронапи, на правах хозяина осуществляя общее руководство  проведением
этого ритуала, первым послал в воду Дабаро.
     Когда акавоям объяснили суть дела, лица их мало оживились,  оставаясь
надменными и мрачными.  Истинные воины, они хладнокровно смотрели в  глаза
смерти и невозмутимостью своей очень напоминали индейцев Северной Америки.
Дабаро, словно делая великое одолжение, выпятил нижнюю губу и спросил:
     - А если мы переплывем, вы нас отпустите?
     - Отпустим, - ответил  верховный  вождь,  -  и  вы  сможете  спокойно
вернуться к себе на Куюнн.
     Дабаро, на котором несколько минут назад  разрезали  путы,  осторожно
вошел в воду, стараясь не плескать и не производить шума.  Поплыл он  тоже
медленно, едва шевеля руками и ногами, рассчитывая, видимо, таким путем не
привлечь к себе внимания гум.
     И действительно, казалось, он не ошибся: плыл себе и плыл. Мы следили
за его движениями с  напряженным  вниманием.  Многие  желали  ему  гибели,
сгорая от нетерпения, а он, медленно продвигаясь, преодолел  уже  половину
пути.  Кто-то из варраулов - акавои убили у него жену  и  брата,  как  мне
объяснили, - не выдержал и швырнул в воду рядом с  плывущим  толстый  сук,
пытаясь  плеском  привлечь  сюда  внимание  гум.  Я  гневно  обрушился  на
виновника, крикнув, что это подлая уловка и что нельзя  обманывать  духов.