Кровь хлестала сильной струей. Я прижал носовой платок к ране.

– Побудь здесь, я пригоню машину, – бросил Кестер и побежал.

– Готтфрид, ты слышишь меня? – сказал я.

Его лицо посерело. Глаза были полузакрыты. Веки не шевелились. Поддерживая 
одной рукой его голову, другой я крепко прижимал платок к ране. Я стоял возле 
него на коленях, стараясь уловить хоть вздох или хрип; но не слышал ничего, 
вокруг была полная тишина, бесконечная улица, бесконечные ряды домов, 
бесконечная ночь, – я слышал только, как на камни лилась кровь, и знал, что с 
ним такое не раз уже могло случиться, но теперь я не верил, что это правда.

Кестер примчался на полном газу. Он откинул спинку левого сидения. Мы осторожно 
подняли Готтфрида и уложили его. Я вскочил в машину, и Кестер пустился во весь 
опор к ближайшему пункту скорой помощи. Здесь он осторожно затормозил:

– Посмотри, есть ли там врач. Иначе придется ехать дальше.

Я вбежал в помещение. Меня встретил санитар.

– Есть у вас врач?

– Да. Вы привезли кого-нибудь?

– Да. Пойдемте со мной! Возьмите носилки. Мы положили Готтфрида на носилки и 
внесли его. Врач с закатанными рукавами уже ждал нас. Мы поставили носилки на 
стол. Врач опустил лампу, приблизив ее к ране:

– Что это?

– Огнестрельное ранение.

Он взял комок ваты, вытер кровь, пощупал пульс, выслушал сердце и выпрямился: – 
Ничего нельзя сделать.

Кестер не сводил с него глаз:

– Но ведь пуля прошла совсем сбоку. Ведь это не может быть опасно!

– Тут две пули! – сказал врач.

Он снова вытер кровь. Мы наклонились, и ниже раны, из которой сильно шла кровь, 
увидели другую – маленькое темное отверстие около сердца.

– Он, видимо, умер почти мгновенно, – сказал врач. Кестер выпрямился. Он 
посмотрел на Готтфрида. Врач затампонировал раны и заклеил их полосками 
пластыря.

– Хотите умыться? – спросил он меня.

– Нет, – сказал я.

Теперь лицо Готтфрида пожелтело и запало. Рот чуть искривился, глаза были 
полузакрыты, – один чуть плотнее другого. Он смотрел на нас. Он непрерывно 
смотрел на нас.

– Как это случилось? – спросил врач.

Никто не ответил. Готтфрид смотрел на нас. Он неотрывно смотрел на нас.

– Его можно оставить здесь, – сказал врач.

Кестер пошевелился.

– Нет, – возразил он. – Мы его заберем!

– Нельзя, – сказал врач. – Мы должны позвонить в полицию. И в уголовный розыск. 
Надо сразу же предпринять все, чтобы найти преступника.

– Преступника? – Кестер посмотрел на врача непопимающим взглядом. Потом он 
сказал: – Хорошо, я поеду за полицией.

– Можете позвонить. Тогда они прибудут скорее.

Кестер медленно покачал головой:

– Нет. Я поеду.