день.

– Да я и не плачу, – проговорила она, покачав головой, а слезы текли по ее 
тонкому лицу.

– Выпей еще немного, – сказал я и прижал ее к себе. – Так бывает в первую 
минуту, а потом дело пойдет на лад.

Она кивнула:

– Да, Робби. Не обращай на меня внимания. Сейчас все пройдет; лучше, чтобы ты 
этого совсем не видел. Дай мне побыть одной несколько минут, я как-нибудь 
справлюсь с собой.

– Зачем же? Весь день ты была такой храброй, что теперь спокойно можешь плакать 
сколько хочешь.

– И совсем я не была храброй. Ты этого просто не заметил.

– Может быть, – сказал я, – но ведь в том-то и состоит храбрость.

Она попыталась улыбнуться.

– А в чем же тут храбрость, Робби?

– В том, что ты не сдаешься. – Я провел рукой по ее волосам. – Пока человек не 
сдается, он сильнее своей судьбы.

– У меня нет мужества, дорогой, – пробормотала она. – У меня только жалкий 
страх перед последним и самым большим страхом.

– Это и есть настоящее мужество, Пат.

Она прислонилась ко мне.

– Ах, Робби, ты даже не знаешь, что такое страх.

– Знаю, – сказал я.

* * *


Отворилась дверь. Проводник попросил предъявить билеты. Я дал их ему.

– Спальное место для дамы? – спросил он.

Я кивнул.

– Тогда вам придется пройти в спальный вагон, – сказал он Пат. – В других 
вагонах ваш билет недействителен.

– Хорошо.

– А собаку надо сдать в багажный вагон, – заявил он. – Там есть купе для собак.

– Ладно, – сказал я. – А где спальный вагон?

– Третий справа. Багажный вагон в голове поезда.

Он ушел. На его груди болтался маленький фонарик. Казалось, он идет по забою 
шахты.

– Будем переселяться, Пат, – сказал я. – Билли я как-нибудь протащу к тебе. 
Нечего ему делать в багажном вагоне.

Для себя я не взял спального места. Мне ничего не стоило просидеть ночь в углу 
купе. Кроме того, это было дешевле.

Юпп поставил чемоданы Пат в спальный вагон. Маленькое, изящное купе сверкало 
красным деревом. У Пат было нижнее место. Я спросил проводника, занято ли также 
и верхнее.

– Да, – сказал он, – пассажир сядет во Франкфурте.

– Когда мы прибудем туда?

– В половине третьего.

Я дал ему на чай, и он ушел в свой уголок.