– Лучше прочитайте сами, – сказал он и дал мне письмо.

– Вы уже пили кофе? – спросил я.

Он покачал головой.

– Читайте письмо…

– Да, а вы пока попейте кофе…

Я вышел и попросил Фриду принести кофе. Потом я прочитал письмо. Оно было от 
фрау Хассе – всего несколько строк. Она сообщала, что хочет получить еще 
кое-что от жизни, и поэтому решила не возвращаться к нему. Есть человек, 
понимающий ее лучше, чем Хассе. Предпринимать что-либо бесцельно, – она ни в 
коем случае не вернется. Так будет, вероятно, лучше и для него. Ему больше не 
придется тревожиться, хватит или не хватит жалованья. Часть своих вещей она уже 
взяла; за остальными пришлет кого-нибудь при случае.

Это было деловое и ясное письмо. Я сложил его и вернул Хассе. Он смотрел на 
меня так, словно все зависело от меня.

– Что же делать? – спросил он.

– Сперва выпейте эту чашку кофе и съешьте что-нибудь, – сказал я. – Не стоит 
суетиться без толку и терять голову. А потом подумаем. Вам надо постараться 
успокоиться, и тогда вы примете лучшее решение.

Он послушно выпил кофе. Его рука дрожала, и он не мог есть.

– Что же делать? – опять спросил он.

– Ничего, – сказал я. – Ждать.

Он сделал неопределенное движение.

– А что бы вы хотели сделать? – спросил я.

– Не знаю. Не могу этого понять.

Я молчал. Было трудно сказать ему что-нибудь. Его можно было только успокоить, 
остальное он должен был решить сам.

Мне думалось, что он больше не любит эту женщину; на он привык к ней, а для 
бухгалтера привычка могла быть сильнее любви.

Через некоторое время он заговорил, сбивчиво и путанно; чувствовалось, что он 
окончательно потерял всякую опору. Потом он стал осыпать себя упреками. Он не 
сказал ни слова против своей жены и только пытался внушить себе, что сам 
виноват во всем.

– Хассе, – сказал я, – все, что вы говорите, – чушь. В этих делах никогда не 
бывает виновных. Жена ушла от вас, а не вы от нее. Вам не в чем упрекать себя.

– Нет, я виноват, – ответил он и посмотрел на свои руки. – Я ничего не добился 
в жизни!

– Чего вы не добились?

– Ничего. А раз не добился, значит виноват.

Я удивленно посмотрел на маленькую жалкую фигурку в красном плюшевом кресле. – 
Господин Хассе, – сказал я спокойно, – это может быть в крайнем случае причиной,
 но не виной. Кроме того, вы все-таки кое-чего добились.

Он резко покачал головой:

– Нет, нет, это я довел ее до безумия своей вечной боязнью увольнения. Ничего я 
не добился! Что я мог ей предложить? Ничего…

Он впал в тупое раздумье. Я поднялся и достал коньяк.

– Выпьем немного, – сказал я. – Ведь еще ничто не потеряно.

Он поднял голову.

– Еще ничто не потеряно, – повторил я. – Человека теряешь только когда он 
умирает.

Он торопливо кивнул, взял рюмку, но поставил ее обратно, не отпив ни глотка.