«Пилигриму дай покой…»

— Господин Кроль, что же это? — озадаченно спрашивает начальник охраны.

— Сила музыки, — отвечает Георг. — Прощальная серенада человеку, который уходит 
в широкий мир. Совершенно безобидное дело, и его следует поощрять.

— И все?

— И все.

— Но это же нарушение тишины и порядка, — замечает один из полицейских.

— А если бы они пели «Германия, Германия превыше всего»? Вы бы тоже сказали, 
что это нарушение тишины и порядка?

— Ну, то другое дело!

— Когда человек поет, он не крадет, не убивает и не пытается свергнуть 
правительство, — обращается Георг к начальнику. — Вы что же, хотите весь хор 
засадить, потому что он всего этого не делает?

— Гоните их в шею! — шипит начальник. — Только пусть ведут себя тихо.

— Они будут вести себя тихо. А скажите, вы не пруссак?

— Франконец.

— Я так и думал, — говорит Георг.




x x x


Мы стоим на вокзале.

Ветрено, перрон пуст, нет никого, кроме нас.

— Ты приедешь ко мне в гости, Георг, — говорю я. — Я все сделаю, чтобы 
познакомиться с женщинами твоих грез. Двух-трех я тебе непременно приготовлю к 
тому времени, когда ты приедешь.

— Я приеду.

Но я знаю, что он не приедет.

— Ну хотя бы твой смокинг, он тебя обязывает, — продолжаю я. — Где ты здесь 
можешь его надеть?

— Это верно.

Поезд прокалывает темноту двумя огненными глазами.

— Держи знамя высоко, Георг! Ты же знаешь — мы бессмертны.

— Верно. А ты не падай духом. Тебя так часто спасали, что ты просто обязан 
пробиться.

— Ясно, — отвечаю я. — Хотя бы ради тех, кто не был спасен. Хотя бы ради 
Валентина.

— Чепуха. Просто потому, что ты живешь.

Поезд с грохотом врывается под своды вокзала, как будто его ждут, по крайней 
мере, пятьсот пассажиров. Но жду один я. Нахожу место в купе и сажусь. Пахнет 
сном и людьми. Я открываю в коридоре окно и высовываюсь наружу.

— Если от чего-нибудь отказываешься, то не надо это терять совсем, — говорит 
Георг. — Так поступают только идиоты.

— Кто говорит о потере? — отвечаю я. Поезд трогается. — Ведь мы в конце все 
теряем, и мы можем себе позволить до этого побеждать, как делают пятнистые 
лесные обезьяны.

— Разве они всегда побеждают?

— Да, оттого что понятия не имеют о победе.