вам!

Движения Вацека замедлились, но он все еще опасен.

— И так оскорбить однополчанина! — беснуется он. — Какая мерзость!

Он делает выпад, точно бык на арене. Я отскакиваю в сторону, снова хватаю 
осколок мрамора и вторично запускаю в него, к сожалению, промахиваюсь, и 
осколок падает в куст сирени.

— Плевать мне на вашу жену, равнодушен я к ней! — шиплю я. — Понимаете? 
Плевать!

Вацек безмолвно продолжает бегать за мной. Из левой брови кровь течет у него 
очень сильно, поэтому я бегу влево. Он и так видит меня довольно смутно, 
поэтому в решительную минуту я могу что есть силы пнуть его в коленку. В это 
мгновение он наносит мне удар ножом, но задевает только мою подметку. Пинок 
спас меня. Вацек останавливается весь в крови, держа нож наготове.

— Слушайте! — говорю я. — Не двигайтесь! Давайте на минуту объявим перемирие. 
Вы можете потом продолжать, и я выбью вам второй глаз! Берегитесь! Спокойно, 
болван вы этакий! — Я смотрю, не отрываясь, на Вацека, словно хочу его 
загипнотизировать. Как-то я прочел книгу на этот счет. — Ни… чего… меж… ду… 
мной… и… ва… шей… же… ной… нет! — скандирую я медленно и настойчиво. — Она меня 
не интересует! Стоп, — шиплю я при новом движении Вацека. — У меня у самого 
жена есть…

— Тем хуже, кобель проклятый!

Вацек снова бросается вперед, но налетает на цоколь обелиска, так как не 
рассчитал расстояние, едва не теряет равновесие, я опять даю ему пинок, на этот 
раз по большой берцовой кости. Правда, он в сапогах, но удар все же 
подействовал. Вацек снова останавливается, широко расставив ноги и, увы, все 
еще сжимая в руках нож.

— Слушайте, вы, осел! — говорю я властным тоном гипнотизера. — Я влюблен в 
совсем другую женщину! Постойте! Я сейчас вам покажу ее! У меня есть 
фотокарточка!

Вацек безмолвно делает выпад. Мы обегаем обелиск, описывая полукруг. Я успеваю 
вытащить из кармана бумажник. Герда дала мне на прощание свою фотокарточку. Я 
быстро стараюсь нащупать ее. Несколько миллиардов марок разлетаются пестрым 
веером, а вот и фотография.

— Видите, — заявляю я и, спрятавшись за обелиск, протягиваю ему фотографию, но 
осторожно и на таком расстоянии, чтобы он не мог ткнуть меня ножом в руку. — 
Разве это ваша жена? Посмотрите-ка внимательнее! Прочтите надпись!

Вацек косится на меня здоровым глазом. Я кладу изображение Герды на цоколь.

— Вот! Смотрите! Разве это ваша жена?

Вацек делает неуклюжую попытку схватить меня.

— Слушайте, верблюд! — говорю я. — Да вы хорошенько посмотрите на карточку! 
Когда у человека есть такая девушка, неужели он будет бегать за вашей женой?

Кажется, я перехватил. Вацек обижен, он делает резкий выпад. Потом 
останавливается.

— Но кто-то ведь спит с ней! — неуверенно заявляет он.

— Вздор! — говорю я. — Ваша жена верна вам!

— А почему же она торчит здесь так часто?

— Где?

— Да здесь!

— Понять не могу, о чем вы говорите, — отвечаю я. — Может быть, она несколько 
раз говорила из конторы по телефону, допускаю. Женщины любят говорить по 
телефону, особенно когда они много бывают одни. Поставьте ей телефон!

— Она и ночью сюда ходит! — заявляет Вацек.

Мы все еще стоим друг против друга, разделенные обелиском.

— Она недавно была здесь ночью, когда фельдфебеля Кнопфа принесли домой в 
тяжелом состоянии, — отвечаю я. — А ведь обычно она работает по ночам в